Вернуть бывшую жену

Глава 15

Почти вся дорога до родительского дома проходит как в тумане. Из-за злости я так стискиваю руль, что в какой-то момент ощущаю, как одеревенели пальцы. Приходится припарковаться у обочины, выйти и немного перевести дух. Морозный воздух хорошо приводит в чувства, возвращает к реальности, но все равно не выветривает из головы мамины слова: “Он так переживает, доченька…”.

Переживает! Тошнота подкатывает к горлу от отвращения. Хочется влепить Климу хотя бы пощечину, чтобы он пришел в себя и прекратил этот цирк. Хотя еще не все потеряно.

Дорогой внедорожник Клима бросается в глаза сразу, как заворачиваю во двор, окруженный обычными девятиэтажками, где живут родители. Значит, не уехал еще… с одной стороны мне бы хотелось не застать изменщика, а с другой… терять уже все равно нечего.

Пока решительно шагаю к подъезду, внутри уже зреет мрачное решение. После новости о беременности я чувствовала себя потерянной, не знала, как лучше поступить, чтобы не наделать ошибок. Слова Леры не шли из головы и с одной стороны я была с ней согласна в том плане, что малышу нужен отец. Вот только… а что, если Евсеев предаст и ребенка? Например, перестанет потом к нему приходить. Зачем мне рвать себе сердце, постоянно видеть того, кто сделал больно? Клим и так ищет рычаги, чтобы на меня надавить, а если сообщу ему сейчас о беременности, то фактически самолично вручу ему все карты в руки.

Ключ от родительской квартиры я ношу с собой всегда, поэтому не звоню и не стучу, а сама отпираю дверь и замираю в прихожей, услышав знакомые звуки. Отец раскатисто хохочет над байками, которые в очередной раз травит Клим. Он же душа компаний, у него к любому найдется подход, а для папы он вообще как сын, о котором он мечтал. Помочь на даче, выбраться на рыбалку вместе – муж всегда соглашался с удовольствием.

– Климушка, подлить еще чаю? – хлопочет мама.

Они не ждут от него подвоха, принимают не как дорогого гостя, а как родного человека, с распростертыми объятиями. Это режет хуже ножа.

Снимаю пальто и, стиснув кулаки, иду на кухню. Ковровая дорожка, растеленная от прихожей по коридору, скрадывает мои шаги, да и за оживленным разговором их не слышно, поэтому, когда появляюсь на кухне, все резко затихают.

Мама оборачивается ко мне, в ее глазах мелькает смесь облегчения. Видимо, она решает, что я все-таки приехала мириться, как нормальная мудрая женщина. Папа замирает с полуулыбкой на лице.

– Зоенька, приехала все-таки! Садись скорее! Ты голодная?

Клим встречается со мной взглядами и медленно поднимается с места. Он выглядит обеспокоенно и с надеждой всматривается в мое лицо. Едва заметно качает головой, пытаясь подать знак, чтобы я ничего не говорила при родителях.

Усмехнувшись, я холодно спрашиваю, вздернув подбородок:

– И зачем ты сюда приехал?

Клим сжимает челюсть, на скулах проступают желваки и взгляд становится острым. Предупреждающим.

– Ты знаешь. – Говорит твердо, выразительно глядя на меня. Выделяет интонацией: – Чтобы поговорить. Наедине. Я звонил тебе, но ты не брала трубку. И я решил, что ты здесь.

– Клим прав, доченька, – тут же подхватывает мама, не замечая стальной нотки в его голосе. – Что вы как дети? Сядь, выпей чаю, а потом поговорите...

Она пытается так очевидно сгладить углы, не дать нам поссориться сильнее, выступить миротворцем. Но поздно. Мы с Климом стали чужими с момента, когда он решил, что завести ребенка с другой – это хорошая идея. Что он имеет на это право, как и лгать мне все это время.

Если бы Софья не решила прийти на прием ко мне с ребенком, сколько лет я бы жила круглой дурой? Не зная, что Клим живет на две семьи.

Я смотрю на почти бывшего мужа, который когда-то был центром моей вселенной.

– Хочешь поговорить? – ухмыляюсь я. – О чем именно?

– Зоя, – обрывает Клим, пытаясь остановить, но я повышаю тон.

– О том, что ты обманывал меня три года? А может и больше, ведь в этот срок всего лишь твоя любовница забеременела, а сколько вы встречались до этого, мне неизвестно. Не понимаю, о чем нам говорить? Что мне надо вернуться? Так теперь у тебя есть наследник, как ты и хотел, зачем тебе я? Другая родила тебе сына, семья у тебя уже есть. И я к ней отношения не имею.

В кухне воцаряется тишина после моих слов, лишь тихо гудит холодильник и тикают на стене часы. Клим, сощурившись, смотрит в мои глаза, но молчит.

– Зоя… – потрясенно выдыхает мама, прижимая руку к сердцу. – Что ты такое говоришь? Какая другая? Какой сын?

Она быстро опрокидывает в себя чай и, ахнув, зажимает рот ладошкой. Папа в этот момент медленно поднимается со стула. Его лицо как каменная маска, взгляд тяжелый, нечитаемый.

Он смотрит на Клима и в какой-то момент мне кажется, что для папы это предательство тоже удар. Подлый, исподтишка. Невольно вспоминаются слова, которые отец говорил на нашей свадьбе. Что он вручает Климу самое дорогое, что у него есть – единственную дочь – и просит беречь ее, как зеницу ока. В тот день папа даже прослезился, это был и для него особенный день, и слова, что он сказал, не были пустыми…

– Клим, – глухо произносит отец. – Это правда?