Вернуть бывшую жену

Глава 17

Дыхание мужа обжигает щеку, а в его глазах горит знакомый огонь. Когда-то один взгляд Клима заставлял мое сердце биться быстрее, но теперь оно бешено колотится не от любви. Мне хочется оттолкнуть его, крикнуть, чтобы даже не смел прикасаться, но на дворе почти ночь.

– Отпусти меня, Клим, – повторяю я сквозь зубы, с усилием пытаясь отпихнуть мужа от себя. – Не устраивай здесь сцен. Не хочу разбудить соседей.

Евсеев усмехается, но в этой усмешке нет ничего веселого, лишь горечь и… что-то еще, что не получается разгадать.

– Соседей? Так переживаешь за соседей? – хмыкает он. – Почему не вспомнила о них, когда устроила тот спектакль на кухне?

Нутро опаляет жаром.

– Спектакль?! – я вскидываю подбородок и, не в силах сдержать возмущения, чуть повышаю голос: – Я ни слова не приукрасила, правду сказала! Всю правду, что ты успешно три года скрывал. Уж извини, что эмоции взяли верх в этот момент! Будь ты на моем месте, узнай, что я от другого родила и три года брака к нему бегала, ты бы, конечно, был верхом спокойствия!

Снова начинает потряхивать. Еще никогда я не испытывала такой смеси эмоций, причем самых плохих. И никогда не теряла контроль над собой, но сейчас мне не унять дрожи. Нужно уйти, сбежать, не встречаться больше. Мне нужно думать о своем внутреннем состоянии, о ребенке, ведь я с таким трудом забеременела. Любое нервное потрясение сейчас опасно.

Клим молчит, изучая мое лицо в тусклом свете фонаря у подъезда. Его пальцы уже не сжимают мое предплечье, вместо этого он упирается ладонью о стену у моей головы. Дает чуть свободы, но все равно нависает, не давая возможности вырваться и сбежать.

– Ты думаешь, мне было легко? – спрашивает вдруг Клим тихо. – Думаешь, я не мучился, глядя на тебя каждый день и зная, что в любой момент правда выплывет наружу и я сделаю тебе больно?

Я замолкаю на несколько секунд, хлопнув глазами от такой циничности. Он сейчас себя жервтой выставить пытается или мне просто показалось?

– Ох, как ты страдал, бедненький! Каждый день приходил домой к верной жене, которая тебя ждала с ужином, ездил с ней на отдых, целовал, спал с ней и страдал! А потом шел к другой и там тоже страдал, делая наследника! Ну просто великомученник! – не выдерживаю я.

– Я не об этом! – тут же ощетинивается Клим в ответ. – Просто в какой-то момент все зашло слишком далеко. Все… произошло случайно, но потом…

– Хватит! Я не хочу это слушать! Не хочу слушать, как ты “случайно” переспал с Софьей, как потом оправдывал себя дальше! Я сыта по горло! Тебе просто было удобно с двумя женщинами сразу, хватит искать красивые объяснения этому!

Непрошеные слезы снова катятся по лицу обжигая замерзшие щеки. Я делаю попытку вырваться из хватки или поднырнуть под руку Клима, но Евсеев не дает уйти.

– Я любил тебя! – перехватив за плечи, он слегка встряхивает меня и в его голосе я слышу что-то похожее на отчаяние. – Я до сих пор люблю! Мы с Софьей и вместе почти не были, лишь несколько раз. Сейчас я вижусь с ней только ради сына!

Я смеюсь сквозь слезы грубым каркающим смехом. Клим даже не представляет, что своими словами не делает лучше, что он буквально препарирует меня наживую.

– Любишь? – переспрашиваю хрипло. – Ты не знаешь, что такое любовь, Клим. Когда любят, не предают и не лгут в лицо. Когда любят, не заводят долгожданного ребенка с другой!

– Я… я уже накосячил, – сокрушенно, с болью глядя на меня, шепчет муж. – Я не знаю, как все исправить. Пожалуйста, Зоя… дай мне шанс…

Евсеев поднимает руки к моему лицу. Его пальцы мягко, с нежностью даже, стирают слезы с моих щек. Когда-то он вот так же стирал их, когда я плакала, подушечками пальцев, а потом ласково целовал покрасневшие глаза. Шептал глупости, успокаивал, прижимал к себе. В его крепких объятиях я успокаивалась, уткнувшись носом в грудь и вдыхая родной запах.

Теперь же я отшатываюсь от его касаний, словно они меня обжигают.

– Не смей, – шепчу я гневно и, перехватив запястья Клима, отвожу его руки от лица. – Не смей меня трогать.

– Зоя... – его голос ломается на моем имени. – Я могу все исправить. Мы можем все исправить. Вернись домой. Пожалуйста.

Домой. Помню, как мы радовались, когда нам, молодой еще семье, одобрили ипотеку. Как родители – и его, и мои – помогали нам с первым взносом и ремонтом. А потом карьера Клима полетела в гору и уже он стал помогать родителям. Мы обновили ремонт и наш дом сделался еще уютнее. А теперь…

– У меня больше нет дома. Это тебе есть, куда возвращаться. И семья у тебя уже есть. Как удобно! – не удается сдержать мне горькой иронии.

– Хватит, Зоя. Ты моя семья! – Клим раздраженно повышает голос, словно устал говорить с нерадивым ребенком. – Ты – моя жена! И будешь ей, что бы ни случилось!

Я устало упираюсь затылком в холодную стену подъезда. Что-то во мне ломается окончательно и Евсеев своей настойчивостью делает только хуже. Если до этого у меня еще было зерно сомнения в том, говорить ли ему о беременности, то теперь оно развеялось. Теперь мне стало ясно, что если Клим узнает о ребенке, он не оставит меня в покое больше никогда.

– Нас больше нет, Клим. И ты сам в этом виноват. Никакого шанса не будет, я завтра же подам на развод. Я не вернусь в тот дом и с тобой не буду. Не собираюсь притворяться и делать вид, что все в порядке и терпеть, что ты ходишь “навещать сына” или как ты там еще это называешь.

Клим поджимает губы.

– Я же сказал, между мной и Софьей все кончено…

– Это ничего не меняет, – обрываю я, не давая договорить. – Ты боялся потерять меня, поэтому не сказал правду, ты же это хотел донести? Боялся быть честным, поэтому лгал годами. Плевать тебе было на меня, иначе так бы не поступил. Так теперь не удивляйся, что я не останусь рядом.

Я наконец собираюсь с силами и отталкиваю от себя Клима на достаточное расстояние, чтобы можно было вывернуться и сбежать по ступенькам вниз.

Тороплюсь к своей машине, чтобы муж не успел догнать меня и остановить. На ходу снимаю сигнализацию и хватаюсь за ручку, чтобы открыть дверь, как слышу шаги за спиной.