Вернуть бывшую жену

Глава 21

Мир сужается до двух голубых глаз и торжествующей ухмылки, которую Софья даже не пытается скрыть. Она вплывает в кабинет, как королева, будто она тут хозяйка всего и вся. Если она и не ожидала встречи со мной, то внешне никак этого не показала. Самодовольная маска с ее лица не исчезла ни на секунду.

Воздух моментально сгущается, становится плотным и вязким, с трудом проникая в легкие. Жизнерадостный голос главврача кажется таким неуместным… он доносится до меня как сквозь толщу воды и мне приходится приложить немало усилий, чтобы взять себя в руки. Я просто не могу поверить, что все это происходит.

– Софья Валерьевна, проходите, не стесняйтесь, – радушно улыбаясь, тараторит Алексей Николаевич, не замечая напряжения, повисшего между нами. – Здорово, что вы сейчас решили зайти, как раз и познакомитесь. Заодно и Зоя Петровна введет вас в курс дела, передаст вам свой участок. Уверен, вы быстро найдете общий язык, обе ведь профессионалы.

Я не удерживаю ехидного фырканья. Как же, профессионалы. В чем Софья точно преуспела, так это в разрушении чужих жизней. Ей оказалось мало того, что она разнесла до основания мою жизнь, она решила еще и в мою работу влезть. Никогда в жизни я не поверю, что эта фифа, больше похожая на модель для взрослых журналов, решила снизойти до обычной поликлиники! По одному ее высокомерно вздетому носу и брезгливому взгляду ясно, что она о себе мнит.

Софья делает шаг вперед, и шлейф ее приторных духов ударяет в нос, вызывая уже привычный приступ тошноты. Она протягивает мне руку с идеальным маникюром, и ее улыбка ядовито-приторной.

– Очень приятно, Зоя Петровна. Я так много о вас слышала, – воркует она.

Я слышу в ее голосе неприкрытое издевательство. Стиснув зубы, я буравлю Софью взглядом исподлобья, но развивать конфликт при Алексее Николаевиче не хочу. Приходится пожать ее прохладную ладошку.

От одного только прикосновения к любовнице мужа мне настолько омерзительно, что я морщусь и почти сразу отнимаю ладонь. Чувство такое, будто я дотронулась до клубка червей. – Алексей Николаевич, вы говорите Зоя Петровна введет меня в курс дела? Так она увольняется? – хлопает невинно ресничками эта кукла.

Удивительно, но эта фальшь действует и на главврача. Он тает и не прекращает улыбаться.

– К сожалению, – печально склоняет он голову. – Но зато освободилось место для вас.

Софья ахает, прикрывая ротик ладошкой.

– Ой, как жаль, что вы уходите! Знаете, Алексей Николаевич, я ведь даже ходила на прием к Зое Петровне с сыночком. Она врач от бога! – прикидываясь ангелом, продолжает щебетать Софья и пересекается со мной взглядом. – Но не переживайте, Зоя Петровна. Я позабочусь о ваших пациентах.

Моих. Пациентах. В моем. Кабинете.

Я стискиваю зубы так, что они скрипят, сжимаю ладонь, лежащую на коленях, в кулак.

Это не совпадение. Это не могло быть совпадением. Главврач сказал, мол, один знакомый просил похлопотать, найти место. Неужели это все-таки Клим? Неужели это он решил устроить любовницу в ту же больницу, где работает жена, пусть и без пяти минут бывшая?! Как у него совести вообще хватило! И он еще умолял меня вернуться!

– Так, дамы, мне нужно отлучиться буквально на пять минут, – коротко взглянув на дисплей телефона и прочитав входящее сообщение, произносит Алексей Николаевич, подхватывая со стола какую-то папку. – Подождите недолго, я еще кое-что хотел бы с вами обсудить.

– Конечно, не беспокойтесь! – вся лучится Софья. Кажется вот-вот и ее лицо треснет от улыбки, так старательно она растягивает губы.

Как только дверь за главврачом закрывается, эта самая улыбка моментально исчезает с лица Софьи, заменяясь на брезгливую гримасу.

– Какого черта ты здесь делаешь?! – вскакиваю я с места, уже не сдерживая бушующей внутри злости.

– Не знала, что у тебя еще и со зрением проблемы, – хмыкает самодовольно Софья, складывая руки на груди. – Не видишь, на работу устраиваюсь.

– Тебе мало было моего мужа, решила на работу мою устроиться, чтобы здесь против меня людей настраивать?

– Не понимаю, о чем ты, – парирует издевательским тоном Софья, – просто решила после декрета вернуться к работе. А тебе и переживать нечего, ты же вроде увольняешься. Что, сбежать решила? И правильно делаешь, надо трезво оценивать свои силы. Очевидно, что ты уже проиграла.

Впервые в жизни мне хочется наброситься на человека и влепить ему пощечину, чтобы хоть немного привести его в чувства. А ведь я никогда никому зла не желала, даже пауков, если и находила, то банкой накрывала и отпускала на улицу, не убивала. Вот, что значит, довести человека до ручки.

Я пропускаю мимо ушей слова про побег – пусть считает себя победительницей, сколько душе угодно. Вместо этого восклицаю:

– Купленный диплом тебе не поможет. Ты людей будешь лечить, детишек маленьких! Ты хоть представляешь, какая это ответственность?!

Софья тут же вспыхивает.

– Считаешь, что я ни на что не способна, как врач?!

Хмыкнув, я зеркалю ее позу и складываю руки на груди. Просто молчу, но мое молчание все говорит за себя.

Лицо Софьи идет пятнами, все ее напускное равнодушие и бравада улетучиваются.

– Да как ты вообще смеешь?! Ты… ты вообще пустоцвет! У тебя детей не было и не будет, как ты вообще можешь их лечить! – верещит она.

Бьет в самое больное, как крыса. Вот только под сердцем я уже ношу ребенка, так что больше меня такие гнилые приемы не задевают.

Вскинув брови, я оглядываю Софью красноречивым взглядом.

– Мне жаль твоего сына. Ты не лучший для него пример.

В глазах Софьи полыхает огонь. Если бы могла, она бы набросилась на меня, чтобы оттаскать за волосы, но прекрасно понимает, чем это грозит. Особенно, если скандал произойдет прямо в кабинете главврача. Осознание, что наконец-то маятник качнулся в мою сторону и я взбесила эту гадину, греет душу. Или что, она думала, я не могу защищаться?

– Мне тебя жаль, – едва ли не сплевывает Софья, размыкая пухлые губы. – Муж променял на другую, ту, что родила сына, детей родить не можешь. Конечно будешь злой от отчаяния. Ты же потеряла такого мужика, статус, деньги… но ничего. Катись подальше, куда ты там хотела, а я займу твое место. Буду жить в твоей квартире, спать с твоим мужем и работать на твоей работе!