Вернуть доверие. У тебя есть дочка, Босс!

Глава 8.

Вчера я написала заявление.

Елены Николаевны не было на месте, ушла уже. Так что я даже обрадовалась, что объяснять долго не придется ничего. Распечатала форму, подписала и оставила бумагу у ее помощника.

Первые цветочки ожидаются сегодня. Всё жду, когда меня вызовут к кадровикам, и Елена Николаевна отчитывать начнет за необдуманный порыв.

Но рабочий день уже в разгаре, а меня всё не зовут.

И это при том, что распоряжение Барханова я тоже не выполнила. И к нему в кабинет первым же делом не кинулась.

«Может, его нет пока?» – воровато кошусь на дверь шефа.

Однако спустя еще час меня всё-таки настигает требование явиться на ковер.

Только не к Марку Александровичу. И даже, увы, не к Елене Николаевной, а к самому генеральному!

За грудиной скрести начинает, когда мне звонят из его приемной и обозначают распоряжение.

- К Булату Эминовичу? – на автомате повторяю за ожившей трубкой в руках.

В меня сразу впиваются любопытные глазки близко сидящих коллег.

Девочки смотрят испуганно. Кто-то мотанием головы пытается разузнать, чего хотят, пока я сжимаю телефон в вспотевшей руке. Есть и те, что презрительно фырчит.

Ага, ничего странного. Меня уже половина департамента записало в привилегированные. Думают, я протеже директора.

А вторая половина, без сомнения, решила, что я жалобу на Барханова накатать успела. И буду с ним за справедливость воевать.

Прикрываю глаза, разрешая себе на мгновение наскрести пустоту в голове. Надо как-то абстрагироваться от чужого мнения и своим путем двигаться.

Чинно поднимаюсь и с ровной спиной иду на выход. Как на эшафот, честное слово. Не оглядываюсь и никак не реагирую на внимательные взгляды.

В приемной Булата меня встречает модельной внешности секретарша.

Ну как встречает? Красная дорожка мне, разумеется, не светит. Но я, видимо, даже улыбки или простого «Здравствуйте» не заслужила.

Она с важным видом рассматривает что-то в своем компьютере, потом ее взгляд нехотя чиркает по мне и плывет к своему алому маникюру. Поражаюсь, как с такими заостренными когтями можно по клавишам попадать и не цепляться ими друг об друга.

- Вы по какому поводу? – удосуживаюсь услышать вопрос. Буковки у примы приемной растягиваются, неприятно скользя по нервным рецепторам слуховых клеток.

- Мне позвонили и сказали, что Булат Эминович вызывает, - я тоже решаю не здороваться.

- Лидия Снегурова – это вы? Хм, – обводит она меня медленным взглядом из-под накладных ресничек.

Причем не по отчеству обращаясь. Чувствую себя так, будто меня к заучу вызвали.

«Снегурова! Почему у всех двоечников класса контрольная работа один в один как у тебя? Опять списывать давала?» - слышу в своей голове.

Осмотр явно чем-то удивил секретаршу. Но в целом видно, что оставил довольной. Это по снисходительной улыбке заметно. Наверное, тоже ожидала, что Лида – это вся из себя такая сногсшибательная протеже гендира.

А тут я вдруг. Которая в соперницы ею никак не классифицируется.

Может, я и симпатичная девушка, но выгляжу просто.

Волосы в высокий пучок собраны. В аккуратный, но скучный. Минимум макияжа, строгая блузка и юбка ниже колен. Каблук тоже невысокий. На работу я удобную обувь ношу.

В конечном итоге мне указывают на диванчик и предлагают подождать.

Булат очень занят и не может принять меня тотчас же.

Я б, наверное, даже удивилась, если б было иначе. Уверена, бывший не упустит возможности указать мне, насколько незначимое положение я занимаю.

Когда мне сообщают, что можно пройти, начинаю против воли мандражировать. Ноги ватные, сердце шумит в районе ушей.

Иду к двери, но секретарша меня опережает.

- Подождите, я узнаю, можно ли зайти, - чуть ли не плечом отталкивает меня девушка.

Вскидываю брови. Сказали же уже вроде в динамик, что можно. Но тут, видно, свой алгоритм аудиенций у босса.

- Була-а-ат Эминович, - мягко вытягивая буковки, откидывает брюнетка свои смоленые отутюженные волосы за спину, - Лидия Викторовна здесь. Впуска-а-ать?

- Да, Эля, зови, - разрешает Казбеков.

Ловлю себя на том, что с удовольствием откинула бы Элючку назад, схватив за блестящие пряди.

«Откуда во мне эта дикость?» – поражаюсь себе.

А Эля будто чувствуют это моё необъяснимое желание и спрашивает, как нарочно:

- Мне оста-а-аться?

- Нет, Эля, можешь быть свободна, - слышу я только голос Булата, но не вижу его самого. Потому что проход мне перегородила услужливая секретарша.

Наконец она чиркает по мне еще одним оценивающим взглядом и освобождает дорогу.

Ей это дается с трудом. Выглядит так, будто она отчаянно оберегает своего босса от посягательств.

Теперь еле сдерживаюсь, чтоб не хихикнуть. Нервное это, наверное.

Но как только оказываюсь в уже знакомом кабинете, меня скручивает в напряженный узел.

- Добрый день, - здороваюсь и уважительно жду, когда директор озвучит причину моего здесь нахождения.

Лицо Булата – непроницаемая маска.

Он смотрит на меня ничего не выражающим взором. Прямым. Холодным.

Мурашки выползают на кожу спины от этого взгляда.

Стараюсь не отводить свой, хоть это и непросто.

С каждой секундой неловкость осязаемо опускается на меня, сбивая с равновесия.

Казбеков будто нарочно медлит. Не начинает разговор, заставляя меня постепенно съеживается под тяжестью его пытливого взгляда.

А потом мой случайно мажет по белому листу с черным печатном текстом, что лежит на его столе.

Я знаю, что это за бумага. Там моя подпись внизу. Моё заявление об уходе.

Булат ловит мой взгляд и чуть заметно вздергивает бровь.

- Мне принесли твоё заявление. Так просто сдалась? – режет слух его ровной голос без ощутимых интонаций.

Сильнее вжимаю ногти в запотевшие ладони. Расправляю плечи, что готовы хрустнуть от навалившегося напряжения.