Вернуть истинную. Наследник для волка

Пролог

– Оплаты картой нет, – пробормотала я.

Только не смотреть в глаза! Впервые увидела одного из них так близко. Но у обычных людей нет таких дорогих костюмов. И таких тачек.

Он раздраженно достал кожаный кошелек, явно дороже моей зарплаты. И хлопнул передо мной купюру.

– Как вы здесь живете? – недовольно выдохнул он.

– Выживаем, – огрызнулась я. – Не всем ездить на таких тачках.

Раздалась короткая мелодия, и он вышел на улицу, достав телефон. Ко мне подбежал хозяин заправки.

– Ева, что ты стала столбом? – зашипел он. – Иди заправь! Видишь, занят человек!

Я сцепила зубы. Человек, как же! Пока мы здесь сводим концы с концами, оборотни – хозяева жизни! Я пошла к машине, украдкой наблюдая за этим мужчиной. Высокий, крепкий в плечах, отливающая бронзой кожа – сразу напоминал дикого зверя. Он повернул голову, и я поспешила разобраться со шлангом. Руки задрожали. И дернуло меня утром надеть эти джинсы по фигуре? Еще не хватало привлечь внимание оборотня! Ведь таким не отказывают.

Закончив, я чуть не вскрикнула. Ведь он оказался за спиной. Бесшумно, как хищник.

– У Вас все нормально? – прищурилась я.

Он смотрел в упор, как на добычу. Глаза в глаза. Ясно-голубые, как бездонное небо.

Я попятилась. И тут он резко притянул меня к себе, впиваясь в мои губы поцелуем. Бесстыдным, требовательным, горячим. Голова пошла кругом, а колени ослабели. Но это уже не имело значения. Ведь на мою талию легла сильная рука.

Это будто заставило опомниться. Я уперлась ладонями в его каменную грудь. Наверно, у меня ничего не получилось бы. Такой силой веяло от крепкого тела незнакомца. Но он сам ослабил хватку. Его руки лежали на моей талии, а взгляд выглядел… завороженным?

– Эй, ты что творишь? – прошипела я.

– Меня зовут Марк. А ты…

Марк улыбнулся, будто моя дерзость забавляла.

– Не из тех, кто мечтает прыгнуть в постель к волку!

Я вырвалась и пошла к порогу. Марк настиг мгновенно. Он толкнул меня к стене, упираясь ладонями по обе стороны от моей головы.

– Я тебя еще не отпускал, – глухо прорычал Марк. – Нам есть, о чем поговорить.

Я замерла, часто дыша от страха. Не раз девушки, отказавшие оборотням, исчезали навсегда. Или эти бедняжки оказывались на пустыре с перегрызенным горлом. Так что по спине побежали мурашки от взгляда Марка. Пристального, почти восторженного. Он потянулся к моей щеке, будто не решаясь прикоснуться к редчайшему цветку. Я воспользовалась этим. Резко вскинула руку, отталкивая его ладонь.

– Не думаю!

Я бросилась прочь. Заскочив в здание, метнулась в подсобку. Конечно, это было глупо. Захочет – достанет. Но я все равно захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось, как бешеное. Еще до моего рождения оборотни вышли из тени. И стали главными. В их руках центр города, элитные небоскребы, большие деньги, лучшие технологии. А мы, люди? Для них так, рабочие муравьи, суетящиеся в трущобах. Раздавит и не заметит.

Я сползла по двери на пол, запрокидывая голову и прикрывая глаза. На губах все еще горел тот поцелуй. Я потянулась к ним кончиками пальцев. Будь неладны эти волки! Все им можно, видите ли!

– Ева! – мой начальник заколотил кулаком в дверь. – Что ты там забыла? Если ты нахамила такому клиенту, выгоню к чертям собачьим, ясно тебе? Выходи сейчас же!

Со злым вздохом я открыла дверь. Сжала кулаки. Нужно терпеть и кивать. Мне никак без этой работы.

– У нас окно грязное. Помыть решила, – я вздернула подбородок, глядя в глаза начальнику. – Вот, пошла за тряпкой.

Я врала, но не дерзила. Он не верил, но цепляться было не к чему. На том и успокоились.

Уходила с заправки я на закате. Стало холодно, тревожно. Я обхватила себя руками за плечи, кутаясь в старую куртку и ежеминутно оглядываясь по сторонам. Здесь, на окраине, из-за нищеты грабили постоянно. Да еще и оборотень этот… Казалось, что им тут принадлежит все.

В прошлом месяце компания мажоров завалилась сюда повеселиться. А когда чего-то не нашлось, они устроили на бедную продавщицу настоящую охоту. Загоняли всей стаей по улицам города. Никто не вмешался. Привыкли, что если слышен волчий вой, то лучше не лезть, если жизнь дорога.

Забежав в подъезд, я взбежала по лестнице. Отомкнула дверь, но она застряла, открывшись на всего ничего.

– Мам, открой! – крикнула я. – Просила же не закрывать на цепочку! Вдруг станет плохо!

Я задергала дверь, но вместо матери докричалась только до соседа. Он вывалился на площадку, подтягивая спортивные штаны.

– Что орешь? Мамка у тебя не глухая! Ну, чего тут у тебя?

Он достал из кармана какую-то железную штуковину, легко просовывая ее в щель и поддевая цепочку. Удивляться такой ловкости было некогда. Я влетела в квартиру. Мама сидела в кресле, тяжело откинувшись назад.

– Ты прости, Евочка, – прошелестела она бесцветными губами. – Я хотела встать открыть, да вот…

Мама подняла руку и тут же бессильно ее уронила. Заглянувший сосед отмахнулся от нас с ленивым:

– А, живые все? Ну, и хорошо.

Он ушел, а я присела на корточки, хватаясь за холодную мамину ладонь.

– Ты как? Таблетки пила уже?

– Да закончились эти таблетки. И толку от них? Мы обе знаем правду, – мама горько улыбнулась. – Без операции нет шансов.

– Я найду деньги, мама! – я с силой сжала ее ладонь. – Давай я тебе суп разогрею? А потом бежать нужно, сама знаешь…

– Да где ты их найдешь, эти деньги? Все уже ясно, Ева. А мне тебя жалко, понимаешь? Горбатишься на двух работах, света белого не видишь. Оно тебе нужно?

Покачав головой, мама погладила меня по макушке. Я пошла в покойного отца: видела на фото, что у него были такие же темные волосы. А у матери светлые, воздушные, кудряшками. Будто она уже облачко на небе… Я стиснула челюсти, в горле встал комок. Мама обняла меня, целуя в макушку.

– Ты будешь жить, мама. Я все для этого сделаю, – сдавленно прошептала я.