Вернуть профессора

Глава 2

В свой первый рабочий день Алиссия проснулась рано – солнце ещё только-только начало освещать горизонт.

Профессор не узнал меня.

Девушка решила, что это только к лучшему: не хотелось бы лишиться такой выгодной работы – и питание, и проживание в довесок к оплате взамен на помощь слепому калеке – не самое плохое предложение. И сроки не оговорены… Возможно, Кристис не надеялся, что очередная помощница продержится дольше остальных.

Проработаю столько, сколько потребуется, чтобы заработать на хоть какую-то безбедную жизнь. Может, оплачу хотя бы дешёвые магические курсы. Но тратить это время на послушное хлопотание по дому и тихое сострадание? Ни за что.

Алиссия встала, заправила постель, умылась в крохотной умывальне, где вода стекала со звоном в медную раковину, и сразу же отправилась на кухню.

Кристиса нигде не было видно. Видимо, он уехал ещё засветло, как и обещал. В доме царила ничем не рушимая тишина: ни шагов, ни голосов. Только скрип половиц и шорох её дешёвого платья.

На кухне всё было на своих местах: банки с заготовками выстроены в ровные ряды, вся утварь намыта и начищена до блеска, на столах ничего лишнего.

Как жаль, что профессор прогнал всю прислугу. Неужели теперь мне одной придётся поддерживать здесь порядок? Хотя… Думаю, незрячий не станет придираться.

Чай был найден в жестяной коробке. Алиссия заварила его не совсем по рецепту Кристиса, который заботливо проинструктировал её о том, где что лежит, где можно купить продукты, в какие дни будет приходить стряпуха, где найти лекарства и какой чай предпочитает его старший брат по утрам.

Ягодный. Профессор любил сладкий ягодный чай, разбавленный холодной водой. Услышав это, Алиссия решила было, что Кристис её разыгрывает.

С заваркой она намеренно переборщила и добавила в кружку веточку горькой травы, обычно используемую в качестве приправы для мяса. Сушеные ягоды, лежащие в баночке на видном месте, она – и как же так вышло? – забыла добавить.

Говорят, когда теряешь одно чувство, другие обостряются.

Вас ждёт очень горькое утро, неуважаемый профессор.

Заботливая помощница лёгкой походкой, чуть ли не пританцовывая, покинула кухню с кипятком на подносе и едва различимой, если совсем не присматриваться, тенью довольной усмешки на лице и направилась на второй этаж.

Месть – блюдо, которое этим утром Алиссия решила подать горячим. Обиженная студентка определённо собиралась сделать жизнь ненавистного профессора невыносимой.

Прежде чем войти в кабинет, девушка сделала несколько звонких стуков в дверь – вся вчерашняя робость пропала, а настроение повышало предвкушение предстоящих шалостей.

– Войдите, – послышался приглушённый голос профессора.

Лисса, не мешкая, распахнула дверь и вошла. Сегодня, без надзора заботливого Кристиса, который постоянно вставлял свои комментарии по поводу всего, к чему прикасался её взгляд, девушка могла спокойно и до мельчайших подробностей осмотреть кабинет.

Кабинет Каэриса Арнотира напоминал его самого – строгого, нетерпящего хаоса.

Ничего лишнего: стол из тёмного дерева, без резьбы, тщательно отполированный; письменные принадлежности располагались строго параллельно, бумага – в аккуратных стопках, перья подточены, чернильница плотно закрыта; книги на полках рассортированы по авторам, по алфавиту, по дисциплинам, хотя теперь, без зрения, он вряд ли мог это проверить. Но порядок сохранялся. Наверняка он наощупь знал, где что стоит. Как будто этот контроль – последнее, что у него осталось.

А когда-то под его контролем был весь магический Академгородок.

Он был лишь профессором, не ректором и даже не деканом. Он также не был любимцем студентов, не отпускал шуток на лекциях и не снисходил до разговоров «по душам» после пары. Но в том, как он читал свои курсы, было что-то завораживающее: строгий голос, безупречно выстроенная логика и полная отдача делу, которым он горел. Уж не из-за него ли он выгорел?

Профессор был принципиален до мозга костей. Мог отчислить студента за подлог, даже если тот был родственником ректора. Никто никогда не слышал, чтобы профессор кричал или унижал студентов. Но и спорить с ним никто не решался. А наказать он мог лишь своим разочарованным взглядом, под которым любой студент ощущал себя словно глупый котёнок.

Он требовал безупречности. И особенно – в доказательствах теорем и законов по своей дисциплине. Изучение артефактов, их суть, применение, настройка, способы стабилизации тех, что вышли из-под контроля… Это было, можно подумать, смыслом его существа.

И всё же, вопреки ожиданиям, он не был сухим педантом. Профессор знал цену новизне. Часто повторял, что магия – это не только общепринятые алгоритмы, а ещё и вечный поиск. Прогресс невозможен без риска, но логика всегда была для него в приоритете. И если кто-то приносил ему безумную идею, обёрнутую в точную формулу, внятную схему, стройную систему – он слушал, он задавал вопросы. И, случалось, хвалил.

Но Алиссии он не поверил.

Арнотир посчитал её теорию опасной не потому, что она была смелой, а потому, что не счёл её достоверной. Потому что она выбрала нестандартный подход там, где требовалась стабильность. Потому что риск без гарантии результата для него был не научным методом, а детской самоуверенностью.