Вернуть профессора

Глава 5

Алиссия вернулась в поместье, когда солнце уступило небо звёздам, а воздух наполнился вечерней прохладой.

Едва девушка приблизилась к особняку, её слух вдруг уловил резкий стук и хруст. В темноте даже незначительные страхи обретают вес, а любая тревога способна захватить власть над разумом. В голове Алиссии пронеслись нехорошие мысли, и она бросилась на звук. Завернув за угол дома, она застала неожиданную картину.

Профессор, засучив рукава по локоть, стоял, опершись бедром здоровой ноги о столбик беседки. Он наклонился, нащупал бревно из сваленной рядом стопки, ловко поставил его на широкий чурбан и, ощупав рукой его центр, замахнулся и ударил по нему топором. Раздался громкий стук, полено с сухим треском разлетелось на две половины. Арнотир подобрал дрова и отбросил их в сторону, к груде уже расколотых.

Алиссия заметила капли пота, покрывшие его лоб, шею и грудь. Профессор был в одной рубахе с расстёгнутым воротом. Она обнажала его разгорячённое тело, от которого в холодном воздухе поднимался лёгкий пар.

Профессор выбрал следующее бревно, водрузил на чурбан и занёс свой топор. Мышцы спины и плеч напряглись, обозначившись под промокшей тканью. Топор, со свистом рассекая воздух, опустился точно в центр полена, и ровные половинки снова отлетели в стороны.

– Долго вы намерены здесь стоять, мисс Лисса? – выпрямившись, произнёс мужчина низким, ровным голосом.

Алиссия к своему разочарованию осознала, что на этот раз талант быть беззвучной её подвёл. Глаза профессора всё так же были спрятаны под чёрной повязкой, но голову он повернул точно в её сторону.

– Письмо отправлено? – вновь заговорил он, вытирая тыльной стороной ладони капельку пота со лба.

– Да, – отозвалась Лисса.

Арнотир коротко кивнул и продолжил свою работу. Рубка дров уже давно стала для него своего рода медитацией: он концентрировался на своих ощущениях и движениях и забывал обо всём остальном. К тому же, это стало необходимостью: потеряв магию, он жутко мёрз в любую погоду, ведь раньше мана, текущая по венам, постоянно согревала его тело, а теперь её не было. Профессор мёрз всегда, за исключением тех случаев, когда кровь разгонялась тяжёлым трудом, как сейчас. Поэтому камин в кабинете и спальне топился без перерывов, и поленья постоянно заканчивались. Каэрис специально выбирал тёмное время для колки дров – слепому для этого дела свет не требовался, но именно ночью его одолевали кошмары, которых он старался таким образом избежать. Довести своё тело до измождения, еле-еле добраться до постели и уснуть крепким сном.

Алиссия не спешила предлагать свою помощь, задавать вопросы – пусть занимается, чем только хочет. По его точным, выверенным движениям создавалось впечатление, что у мужчины всё под контролем и что это его привычное занятие.

Действительно, чем же ещё заниматься человеку, который остался без магии? Остаются обычные бытовые дела. Главное, чтобы меня он в это не втягивал.

Усталость прошедшего дня тяжким грузом давила ей на плечи. Или это наполненная продуктами сумка напоминала о себе? В любом случае, Алиссия мечтала поскорее забраться в постель.

– Уже слишком поздно, профессор, – сказала девушка с намерением удалиться в свою комнату.

– Я почти закончил, – недовольно проворчал Арнотир, неловко переминаясь с ноги на ногу: правая порядком устала в одиночку удерживать вес его тела.

– Да мне, в общем-то, всё равно, – пожала плечами помощница, – Я иду спать. Сделайте одолжение, не свалитесь тут, ладно? Я так устала, что вряд ли услышу ваш зов, – последние слова она выдавила сквозь непроизвольный зевок.

Профессор ещё минут пять стоял, вслушиваясь в удаляющиеся шаги его помощницы, которая, если бы добросовестно выполняла свою работу, должна была, наверное, предложить ему помощь? Он не был уверен. Но что-то ему подсказывало, что Кристис нанимал ему няньку не для того, чтобы та оставляла его ночью рубить дрова, даже не попробовав убедить его отправиться в постель.

Он растерянно почесал затылок. Нет, его всё вполне устраивало. Предыдущие работницы глаз с него не спускали, не давали ему и шагу спокойно ступить и будто вечно дышали в затылок, чем только вызывали в нём бешенство. Они будто нарочно напоминали ему о его беспомощности, а он всем своим существом ненавидел это чувство.

Они все были одинаковы: относились к нему с сочувствием, заботились словно о малом ребёнке, и мужчина не был вправе их за это упрекать, но ничего не мог с собой поделать – прогонял каждую. А потом осознавал, что этим привязывал младшего брата к себе, ведь Кристис не мог оставить его одного. Да Каэрис и сам не был настолько самонадеян, чтобы обманываться иллюзиями о том, что всё в порядке. Ничего не в порядке. Его практически убивало признание того факта, что помощь была ему теперь необходима. Поэтому каждый раз он терпеливо наблюдал за попытками младшего брата найти ему няньку. И каждый раз выходил из себя, когда та своим поведением давала понять, что окружающие видят в нём немощного калеку.

С Алиссией этого гадкого ощущения не возникало. Профессор, почувствовав, что больше не в силах стоять, скатился спиной по столбу беседки и вытянул ноги. Похоже, с дровами на сегодня покончено. На лице мужчины появилась слабая улыбка.