Вернуть семью после развода

Глава 4 Всё тайное становится…

Демид

Я возвращаюсь в коттедж и чувствую, как воздух внутри будто сгустился. Музыка всё ещё гремит, кто-то смеётся, но никто на меня не смотрит. Или делают вид, что не смотрят.

Я иду через гостиную, в одном полотенце, босиком по мраморному полу, и вижу, как разговоры замирают, как кто-то отводит глаза, как кто-то быстро делает вид, будто срочно надо долить себе шампанского.

Я не злюсь. Я в бешенстве.

Снаружи всё просто: я потерял самообладание, жена увидела, устроила сцену, уехала. Но внутри бурлит другое. Раздражение, злость, унижение. Я не должен был позволить этому случиться. Не потому, что чувствую вину, а потому что ненавижу, когда мной управляют. Даже взглядом. Даже молчанием.

Она не должна была приезжать.

Серьёзно, что ей вообще пришло в голову? Она же с утра ещё больная валялась, и говорила мне, чтобы я хорошо повеселился за нас двоих!

Отлично повеселился!

Так, что теперь весь персонал у меня за спиной шепчется!

Я подхожу к бармену и прошу его быстро смешать пару коктейлей. Он мешает. Работает оперативно.

И вот спустя минуту, я держу в руках холодный бокал.

Делаю первый глоток, и только сейчас замечаю, как трясутся пальцы. Не от холода. От злости.

Сажусь за барную стойку. Ледяная поверхность под ладонями успокаивает.

Она успокоится.

Обязательно успокоится.

Она упрямая, но не глупая. Она понимает, что компания – это всё, что у нас есть. Наше имя, наши люди, репутация. Ей невыгодно рушить это. Не сейчас, не после всего, что мы строили двадцать лет.

Она будет злиться. Плакать. Возможно, даже уедет на пару дней к подруге или в санаторий, как раньше бывало после крупных ссор. Но потом… Потом придёт разговор. Холодный, взвешенный. Она же всегда думает головой.

Я знаю Лену.

Я делаю ещё один глоток. Коктейль горчит.

Сзади раздаётся лёгкий смех. Голос знакомый, тягучий.

– Вот ты где, – говорит Ира.

Я не оборачиваюсь. Просто делаю вид, что не слышу.

– Сложный вечер, да? – она садится рядом, чуть ближе, чем нужно. Её плечо почти касается моего. От неё пахнет духами – слишком сладко, слишком настойчиво.

– Уходи, Ира, – бросаю я устало.

– Ну чего ты, – она улыбается, я чувствую это даже не глядя. – Всё равно все всё видели. Может, и к лучшему. Давно ей нужно было узнать о нас.

Я резко поворачиваюсь.

– О нас? – повторяю. – Нет никаких нас.

Она откидывает голову, усмехается.

– Правда? А кто шептал мне на ухо, что я особенная? Что со мной всё по-другому?

Я сжимаю бокал в руке, стекло жалобно скрипит.

– Я сказал, что ты мне нравишься. Всё. Не больше.

– Конечно, – её улыбка становится колючей. – Просто спим, да? Ни чувств, ни обещаний.

– Именно, – отвечаю холодно. – Просто. Без глупостей.

Она прикусывает губу, смотрит мне прямо в глаза.

– А если я расскажу твоей жене кое-что ещё? – её голос становится тихим, почти ласковым, но в нём сквозит угроза. – Например, про тот случай? Про те твои слова, а?...

Я поднимаюсь из-за стойки. Всё внутри мгновенно закипает.

– Даже не смей, – произношу тихо, но в голосе металл. – Не смей лезть к моей жене.

– Почему? Боишься, что она узнает правду?

– Боюсь, что тогда ты останешься без работы, – отвечаю, глядя прямо в глаза.

Она смеётся. Низко, хрипло.

– Вот так вот, значит? После всего?

– После всего, – повторяю. – Между нами ничего нет. И не было. Забудь.

Я выдыхаю, отставляю бокал на стойку и иду прочь.

Музыка бьёт по ушам, кто-то хлопает меня по плечу, кто-то старается не встречаться взглядом.

Мне всё равно.

Я выхожу в коридор, открываю дверь и чувствую холод ночи. Снег хрустит под ногами. В голове шумит от злости и усталости.

Я смотрю в темноту, где только что исчезли фары машины, увозившей Лену. Ничего, она же не дурочка, ещё приползет ко мне. Главное, чтобы Ира обо всём помалкивала.