Вернуть семью после развода

Глава 8 Бизнес бабе никто не отдаст

Я сижу напротив Егора, но кажется, что стол между нами вдруг стал огромным, как пропасть. Егор что-то ещё говорит, но слова доходят до меня не сразу, будто через водную толщу.

В голове крутится только одно:

Какое приложение он собирается продать?

И вдруг меня накрывает.

Конечно.

Наш главный продукт.

То самое приложение, с которым мы вышли на рынок три года назад, и которое взорвало статистику.

Оно – наш локомотив.

Наш «золотой сертификат».

То, что вытянуло компанию на новый уровень и открыло двери инвесторам, о которых раньше мы и мечтать не смели.

И я знаю цифры: самое большое удержание пользователей за всю историю компании, самые высокие показатели подписок, самые прибыльные рекламные контракты, отдел разработки, который ночует в офисе от восторга, потому что они, наконец, делают не просто продукт, а лучший продукт на рынке.

И вот оно будет продано?!

За моей спиной?!

Я смотрю на Егора, и вдруг начинаю слышать его отчётливо:

– Мама, отец говорил, что переговоры уже завершены. Что осталось просто подписи поставить. Это огромные деньги, мама. Это поднимет компанию ещё выше!

Я моргаю.

– Подожди, – говорю я медленно, – ты говоришь… Переговоры уже прошли?

Егор смотрит на меня так, словно только сейчас понимает, что что-то не сходится.

– Ну да. А что тебя смущает?

Мир снова гудит в ушах.

Я даже хватаюсь за край стола, чтобы спрятать дрожь рук.

– Егор, – я произношу, и голос кажется чужим, – я не в курсе. Впервые слышу о переговорах!

Егор кладёт ладонь на стол, пытаясь поймать мой взгляд:

– Эээ… Ну мам, не горячись. Возможно, он просто хотел закончить и поставить тебя перед фактом, чтобы не было скандала. Ну… Чтобы не мешать процессу.

Я медленно поворачиваю к нему голову:

– То есть он ведёт многомиллионную сделку за моей спиной, принимает стратегическое решение, которое изменит финансовую архитектуру компании… И при этом считает, что не должен мне об этом сообщить?

Сын сглатывает:

– Мам, ну ты тоже пойми… Мужчинам иногда проще решить всё самим, а потом…

– Мужчинам проще? – перебиваю я холодно. – Егор, мы тридцать лет строили бизнес вместе. Пятьдесят на пятьдесят. Это не его личная компания.

– Я знаю, – тихо говорит сын. – Но папа уверен, что так будет лучше. Он говорит, что вы слишком по-разному видите дальнейший путь. Он считает, что тебе нужно меньше втягиваться в операционку, больше отдыхать. Ты много работала…

Я чуть наклоняюсь вперёд.

– То есть он пытается убрать меня из управления?

Егор замолкает.

Этого он не ожидал услышать.

– Ну ты уже не делай из мухи слона, – наконец тихо выдыхает он, – просто пойми: если ты сейчас разойдёшься с отцом, он доведёт сделку один. И у него будет ресурс. Большой. А ты останешься ни с чем, кроме своих пятидесяти процентов, которые, в случае конфликта, не дадут тебе ничего. Он начнёт поглощение изнутри. У него, правда, хватает рычагов.

– Егор, – я произношу тихо, но твёрдо, – вот ты говоришь: «Мужикам свойственно». «Надо потерпеть». «Не рушить». А может… Мужчинам пора научиться не считать женщину мебелью, которая всегда будет рядом и молча подставит плечо?

Егор отводит взгляд.

И молчит.

И тогда я заканчиваю:

– Я не буду жить с человеком, который изменяет мне годами и готовится вытеснить меня из компании, которую мы строили вместе.

Я собираю сумку. Больше нет смысла здесь оставаться. Если собственный сын считает, что мне стоит быть табуреткой для своего мужа, то и говорить нам больше не о чем!

Я делаю шаг от стола. Егор даже не успевает ничего сказать, как я поворачиваюсь к двери и уже собираюсь выйти на улицу, как вдруг в дверях кафе появляется Демид.

Я застываю.

Он оглядывает зал, замечает нас, и уверенно идёт через все кафе, не обращая внимания ни на удивлённые взгляды посетителей, ни на напряжение, которое резонирует от моего тела, как ток.

Он подходит к нашему столику, вдыхает, и вместо извинений начинает с приказания:

– Лена, хватит психовать. Сядь.

Я не двигаюсь.

Он продолжает:

– Надо поговорить. Спокойно, по-взрослому. Ты устраиваешь цирк.

Я смотрю на него и чувствую, как скулы начинают ныть от того, как сильно я сжала зубы.

– Цирк? – повторяю я.

Демид раздражён, но сохраняет свой «деловой» тон, тот, которым он разговаривает с партнёрами, которых считает ниже себя:

– Ты всё воспринимаешь слишком резко. Мы оба устали, было напряжение, не та обстановка, чтобы делать выводы. Сядь, я сказал.