Вернуть жену. Без права на прощение?

- 7 -

Сижу на кухне, бессмысленно кручу в руках остывшую кружку с чаем и смотрю в одну точку.

Входная дверь хлопает. Через пару секунд в кухню влетает Света — моя подруга, голос разума и одновременно внутренняя ведьма, отвечающая за цинизм, сарказм и удержание меня от спонтанных решений вроде «написать бывшему».

Её сумка с грохотом падает на пол, и она, не тратя времени на приветствия, плюхается на стул напротив меня.

– Ну, что у тебя за морда лица? – бросает она, прищурившись. – Надеюсь, это просто ПМС?

Фыркаю, чуть усмехаясь, но не поднимаю глаз.

– Я видела Тимура. С его сыном. От Насти.

Света приподнимает бровь, откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди.

– Ох, ну это классика жанра, подруга. Такая встреча должна была состояться рано или поздно. Конечно, было бы шикарно, если бы это случилось где-то возле шикарного ресторана. Подъезжает спортивная «Феррари», из неё выходит охренительный альфа-самец, распахивает тебе дверь, и выплываешь ты, в красном платье, с разрезом до трусов, а мимо вас проходит, открыв рот, задолбанный жизнью, бытом и орущим дитем Тимур. Настя ревет, сын в соплях, и он смотрит на тебя и понимает, что просрал такое счастье… Но. По статистике почему-то всё с точностью до наоборот получается. Так что рассказывай, как это было.

Невольно улыбаюсь, представляя нарисованную подругой картину. Ну да, моя реальность куда прозаичнее и болезненнее.

Пересказываю ей всё: как нашла Богдана у фонтана, как Тимур назвал меня «Лисёнок», будто не было этих двух лет разлуки, будто он не предал меня.

Подруга слушает, не перебивая, лишь изредка хмыкает и качает головой.

– Понимаешь, Свет, – вздыхаю я тяжело, – вроде два года прошло. А сегодня смотрю на этого мальчика и вижу Тимура. Как будто судьба снова и снова тычет меня лицом в то, чего у меня никогда с ним не будет. Семьи, ребёнка… Всё это теперь у него, но не со мной.

Света фыркает, закатывая глаза.

– Алиса, ты серьёзно? Да пойми ты уже наконец: любви не существует. Вот вообще. Это маркетинг, женские иллюзии и мужская манипуляция в одной красивой упаковке. Мужики стараются ровно до тех пор, пока им что-то от тебя нужно: секс, уют, дети, статус, да хоть борщ на столе. Получил желаемое? Ну всё, котёнок, спасибо, было приятно пообщаться, пойду-ка дальше искать, кто помоложе, посвежее и, желательно, без требований. А мы, дуры, потом сидим и рвём себе душу, потому что поверили в сказки про «навсегда».

– Свет, ну перестань, – я морщусь, – не все такие...

Она усмехается ещё шире:

– Ага, не все. Кто-то просто лучше притворяется. Ты посмотри вокруг: ты тратишь свои лучшие годы на отношения, строишь планы, растишь в голове образ идеальной семьи, а потом бац! — и он уже с бывшей или будущей бывшей растит наследника. А ты одна, с разбитым сердцем и кучей комплексов.

– Спасибо, Свет, очень ободрила, – говорю саркастично, глядя на неё с лёгкой укоризной.

– Да пожалуйста, дорогая, – она пожимает плечами. – На твоём месте я бы давно купила себе хороший вибратор и жила счастливо, не зная всех этих драм. И ни одна бывшая не постучится в твою дверь с двухлетним «приветиком». Да и мозги целее.

Я хмыкаю, невольно улыбаясь:

– Ну да, так себе картинка, конечно. Он такой еще правильный, такой заботливый папочка, за мороженое даже расплатиться хотел, видите ли «женщина не должна платить за мужчину».

Светка закатывает глаза ещё сильнее и с видом психолога начинает:

– Вот, типичный случай. «Рыцарь». В кавычках. Который прекрасно знает, какие кнопочки нажимать, чтобы женщина дрогнула, пустила скупую слезу и подумала: «Ну не такой уж он и плохой… может, всё ещё можно как-то…». Поверь мне, Алиса, бывшие и дети — это вообще отдельный вид эмоциональной пытки, придуманной вселенной специально, чтобы регулярно напоминать тебе о твоих провалах.

Она наклоняется вперёд, щурится:

– Они, эти бывшие, всегда выныривают в самый неподходящий момент. Когда ты вроде начала дышать. Начала привыкать к себе новой. И тут — бах! Он. С сыном. От другой. Не любовь это. Привычка. Или отголосок. Или просто удобство. А может, и ничего. А ты потом сидишь и копаешься в этом.

Я фыркаю, а потом вздыхаю. Глубоко. Потому что она права.

– А про вибратор я тебе серьёзно говорю, – добавляет она, опуская голос до доверительного. – Купи. Надёжный, не врёт, не изменяет и, что особенно важно, не воспитывает чужих детей.

– Света! – я всё-таки смеюсь.

– Что? – пожимает она плечами, изображая ангела с рогами. – Это правда! Люди сложные. Люди ранят. Особенно те, кого ты впустила глубже остальных. Мужчины вообще часто не умеют жить с болью. Им проще сбежать. К новой женщине. В работу. Да, короче, в любую активность, где можно не думать.

Она замолкает. Смотрит прямо на меня.

– Но ты не в чем не виновата. Ты любила и была собой. Просто он не справился. Он сделал выбор. Это не значит, что ты хуже. Это значит только одно: ты не его история. И вам не по пути.

И за всей этой бравадой, подколами про вибраторы, я всё равно вижу её — настоящую Свету. Ту, которая не всегда была такой.

Когда-то она верила в любовь, как в религию. Мечтала о семье, о детях, об уютной кухне. Сейчас сложно поверить, Светлана была той, кто плакала над сентиментальными фильмами, хранила билеты из кино и писала записки на зеркале губной помадой. Она была мягкой. Настоящей. Ранимой до невозможности.

Пока не пришла реальность.

Пока её любимый мужчина не лёг в постель с её родной сестрой. С той самой, с которой они в детстве ели из одной тарелки, делились одеждой и мечтами.

После этого в Свете что-то сломалось. Она не кричала и не рыдала. Прередила родственнице волосы и исчезла на месяц, выключив телефон. И когда она вернулась — в ней уже не было той прежней нежности. Только острые когти сарказма, стальной смех и убеждение, что «все мужики одинаковые».

Это не было озлоблением. Это была броня. Панцирь, в котором она спряталась, чтобы выжить. Потому что когда тебе дважды ломают сердце за один раз — по линии любви и по линии крови — ты либо ломаешься, либо становишься железом.