Вернуть жену. Исправить нельзя забыть

Глава 3

Ангелина

«Это правда. Это правда… Это правда...»

Слова мужа будто пули вонзаются. Каждая пробивает меня насквозь, нанося смертельный удар.

Зажмуриваюсь, силой обхватываю голову.

«Это правда, поэтому я не приеду к вам».

Слова, способные убить без оружия… Разрушить всё до основания…

Удивляюсь, как я ещё не скатилась в истерику и крики. Вместо этого сижу, молча раскачиваюсь туда-сюда. Как брошенная на пол игрушка: и не упасть, и не встать.

Просто качаюсь беззвучно…

В голове набатом повторяются слова Мирона. Настолько реально, словно он их мне прямо в лицо говорит!

А я не воспринимаю… я же игрушка-болванчик. Так и покачиваюсь из стороны в сторону. «Это правда» — в одну сторону. «Я не приеду» — в другую сторону…

Геля, ты марионетка в их игре. Жалела Вику? А сама ничем не лучше! Подруга хотя бы сразу узнала личину бывшего мужа, а мой… столько лет лжи!

Насколько это всё цинично?

Получается, они столько лет меня, как дурочку... И ведь не только меня! Нас с дочерью обманывали!

Мирон, за что ты так?!

Хочется завыть в голос.

Я будто бы разрушаюсь изнутри. Не понимаю… Я просто не понимаю, КАК это всё объяснить дочери, которая ждёт любимого папу!

Как открыть грязную правду Танюше, которая вот-вот ворвётся ко мне сейчас — с запахом моря на волосах и со сладкими щёчками, испачканными в арбузном мороженом…

Как я смогу сказать о том, что её папа, её любимый папа, не приедет?

Потому что он выбрал не нас, а другую семью. Ту, про которую она даже и не догадывалась. Семью Славика, с которым она играла, вытирала ему слюньки и дарила свои игрушки.

Как я скажу дочке, что Славик — это на самом деле её кровный брат? Как я смогу разрушить хрупкое счастье моей любимой малышки?!

Ненавижу тебя, Мирон! Ненавижу!!!

Смотрю на ноутбук будто на ядовитую змею. Ярость бурлит по венам. Неконтролируемая — хочется крушить и ломать. Но нельзя…

Я сильная, должна быть сильной. Ради дочери. Ради себя.

Удивительно, но после слов предателя я просто захлопнула крышку, оборвав звонок. Не нашла в себе силы выслушать, что будет дальше… А он и не перезвонил. Даже не попытался!

Значит, цена нашему браку — грош…

Вспоминаю, как протекала моя беременность, затем роды и воспитание Танюши... Как мы уставали, но любили эту маленькую крошку всем сердцем!

А ещё вспоминаю, как Лиля пыталась скрыть свою беременность — мы узнали совершенно случайно. Но никто не предал этому значения: это её решение хранить тайну. Я не склонна лезть в чужую жизнь…

Именно поэтому тебя и обвели вокруг носа! — больно ударяет подсознание.

А Мирон? Он ведь помогал ей. Господи, как же всё это грязно и больно.

До боли прикусываю губу, чувствуя солоноватый привкус внутри.

Нет, я не понимаю. Не понимаю!

Муж, сестра… двоюродная, но всё равно! Мы же почти как родные с ней... В голове — какой-то сумбур из тысячи воспоминаний и подозрений.

Как такое может быть? Просто не верю. Мозг просто отказывается воспринимать новые обстоятельства.

Телефон пиликает. Смотрю на него, закрывая рот рукой, чтобы не всхлипнуть.

Не хочу брать!

Я потом буду сильной, а сейчас — нет сил…

Хотя, умом и понимаю, что нужно ответить. Прояснить всё.

Ангелина, соберись! Ты не должна показывать им свою боль! Только силу и холодную сосредоточенность! Пускай не рассчитывают на мои слёзы!

Самовнушение помогает успокоиться. Теперь я чувствую, что справлюсь. Выстою этот разговор!

Тянусь за телефоном, который уже перестал звонить. Смотрю на экран и хочется завыть. Вот сейчас действительно хочется завыть белугой или захохотать, потому что у меня истерика.

Вы думаете, это муж? Раскаялся или хотя бы попытался объясниться?

Или сестрица?

Нет! Никому из них я не нужна.

Это заказчик — благодарит за проведённую работу, обещает, что порекомендует меня друзьям.

Добро пожаловать в реальный мир, дорогая.

Удивительно: для кого-то я создала идеальное место для жизни, а моя жизнь прямо сейчас разрушилась на куски… Разлетелась.

Чувствую, как по щеке стекает одна слеза. Кажется, становится немного легче. Совсем чуть-чуть.

Вздрагиваю, потому что телефон снова начинает вибрировать. Оказывается, я так и держу его в руках, сжимая в ладони.

Международный звонок.

Лиля...

Хочу ли я с ней разговаривать?

Есть ли о чём?

А Мирон так и будет молчать? Неужели такой трус?

Я не хочу брать трубку, но всё равно нажимаю. Этого требует тело — палец проводит по экрану, рука поднимается к уху…

Сейчас приятный голос сестры кажется мерзким, отталкивающим:

— Гель, послушай, Мирон тебя любит! Правда любит! Я клянусь тебе! — она говорит так быстро, словно боится, что я в любой момент сброшу её. — Мы в своё время совершили ошибку. Я, правда, клялась ему, что никогда и никому об этом не расскажу. Просто у меня возникли такие обстоятельства…

— Я уже слышала о твоих обстоятельствах. Это всё, что ты хотела мне сказать? — удивляюсь, как мой голос больше не дрожит.

А ещё вместо того, чтобы слушать её, я вспоминаю Мирона… Как он сидел напряжённый перед этим ноутбуком и даже не смотрел на меня.

Разве так поступают любящие люди?

Разве позволяют они кому-то сообщать такие новости, пусть и дурные?

— Где Мирон? — спрашиваю то, что интересно мне.

— Я не знаю, он… Я просто испугалась и убежала. Он остался в вашем доме. Родная, я понимаю, что уже ничего не исправить, и я правда корю себя за это, — тараторит сестра.

А мне неинтересно.

— Мирон знал, что Слава — его сын?

Жду ответа.

Пусть и на несколько секунд, но Лилия запинается.

Наверное, я могу списать это на разницу в сотни тысяч километров между нами. Но, сдается мне, это не так. Вероятнее всего, она просто его выгораживает.