Вернуть жену. Исправить нельзя забыть

Глава 5

Ангелина

— Мамочка, почему ты плачешь? Тебя папа обидел? — шепчет дочка.

Со всхлипом выдыхаю…

Господи, я так испугалась, что Танюша услышала моё голосовое. Аж сердце чуть не остановилось!

Не представляю, как бы я сейчас с ней разговаривала, как объясняла...

Раскрываю объятия и зову её:

— Иди сюда, моя хорошая.

Дочь замирает на несколько секунд, так же испуганно перетаптываясь с ноги на ногу, а потом подходит. Вытирает слёзы с моих щёк.

— Что случилось-то?

— Помнишь, я тебе говорила про солнышко? — вру, стараясь говорить так, чтобы она мне поверила.

Потому что лучше уж такая ложь — глупая и нелепая, пока я не придумаю другую «правду», которая не разобьёт ей сердце…

— Мама, ты перегрелась на солнышке?

— Да, моя милая. Я перегрелась на солнышке, и у меня болит животик.

— Нужно скорее позвонить папе, чтобы он чтобы быстрее к нам приехал и полечил тебя!

Малышка хватает мой телефон, но застывает, когда я мягко забираю его из её руки.

— Мы с ним разговаривали, у меня как раз после беседы с ним заболел животик.

Таня прищуривается:

— Так это из-за папы или из-за солнышка?

Какая же она прозорливая и смекалистая. Сама, не подозревая, бьёт по самым больным местам… Но как бы ни был догадлив мой ребёнок, я ни за что не покажу ей свою слабость.

Таня ни о чём не должна догадаться!

— Начиналось во время разговора, потом начало сильно болеть, а вот ты меня обняла, и всё почти прошло.

Таня порывисто обнимает меня и ещё раз целует в щёку, потом в другую:

— Чтобы точно прошло! — улыбается, демонстрируя небольшую щель между зубов. — Ты больше не болей, мам, а то придётся папу срочно вызывать! Давай ему позвоним, я не успела с ним поговорить?

Смотрю на неё и понимаю, что промолчать будет неправильно. Нужно хотя бы частично, но ей ответить…

Танюша не заслуживает такого. Никто не заслуживает…

— Милая, мы говорили с папой, он пока не сможет приехать. Дело в том, что тётя Лиля приболела, и папа... — следующие слова я буквально выталкиваю из горла: — Папа будет сидеть со Славиком.

Внутри всё буквально сжимается от боли и злости. Никак не могу уложить в голове, как, зная всё, Мирон выбрал не нас.

Больно осознавать, что (как заявляла Лиля) случайный секс подарил моему мужу сына и он предпочёл его нашей дочери. А эта малышка, которая любит его безусловной любовью, ни на минуту не сомневается в своём отце…

Вот и сейчас Таня с присущей ей детской непосредственностью предлагает свой вариант:

— А почему папа не может просто сесть в самолёт и привезти Славика сюда? Он прикольный, я бы с ним понянчилась.

Понянчилась... морщусь так, словно зуб болит.

— А почему папа не может взять тётю Лилю с собой? Мы бы и её полечили. Я по ней соскучилась.

Слова дочери простреливают в моей груди огромную дыру.

— Нет, — говорю резче, чем следовало бы. — Лилия... она не появится. У тёти Лилии долгая командировка. Может быть, на несколько месяцев, может быть, на несколько лет.

Вижу, как губы дочери дрожат:

— Но я буду по ней скучать.

Злюсь на себя, что поддалась эмоциям. Нельзя так… Даже, если я знаю, что сестра — последняя дрянь, для Тани-то она любимая крёстная.

— Мы все будем по ней скучать, милая. Но она работает.

— Болеет или работает? — ловит на лжи.

— Кх-м… Болела. Теперь работает…

— Подожди, мам! Если тётя Лилечка работает... это что получается? Славик будет жить с нами, как мой братик?

Через зубы втягиваю воздух и не сдержавшись ругаюсь.

Я сама виновата. Ляпнула, не подумав… Идиотка!

Не нужно считать Таню неразумным ребёнком, она по развитию и смекалке намного опережает своих сверстников.

— Нет, моя хорошая, всё не совсем так… Тётя Лиля сама найдёт выход из ситуации… Милая, ты не думай об этом. Славик эту недельку поживёт у нас дома, папа за ним присмотрит. К нам он приедет, когда сможет. Ты беги вниз и смотри мультики…

Я отвлекаюсь на жужжание:

— Это папа? — с надеждой в голосе сразу же спрашивает Таня.

А я уже вижу, что это не папа. И читаю…

Короткий лаконичный ответ на моё сообщение:

«Да, знала»

Застываю, не понимая, как дальше дышать, а потом приходит следом ещё одно. Контрольное, прямо в сердце:

«И можно было сделать вид, что ничего ужасного не случилось. Будь умнее, в конце концов.»

И эта точка, которая стоит в конце…

Кажется, это действительно точка. Окончательная и бесповоротная точка всему.

Отодвигаю телефон в сторону, а потом и вовсе его выключаю. Хватит с меня…

— Милая, — обнимаю Таню за плечи, — у меня, правда, сильно болит животик. Давай я немножечко полежу, пока тётя Вика с Кириллом не вернутся? А ты посмотри внизу мультики, потом мне обязательно расскажи, что там было. Договорились?

— Мам, ты что, снова плачешь?

— Это я от того, что животик болит, моя хорошая. Я люблю тебя, — целую дочь и, обхватив за плечи, быстро сжимаю в объятиях, так что она пищит.

Переборщила.

Но Танюшке в радость. Она тоже меня сжимает изо всех сил. Это наша семейная традиция.

— Мам, а если папа будет звонить, что ему сказать? — с детской непосредственностью интересуется Таня. Ведь у неё же тоже есть мобильный телефон, о котором я на совсем панике забыла.

Задумываюсь:

— Поговори с ним, милая, но сама не звони. Ты же знаешь, что он занят, и он тоже тебя любит.

— Я вас тоже очень люблю.

Дочь помогает мне лечь и сверху укрывает пледом. Я понимаю, что нельзя при ней плакать, но не могу сдержать это внутри.

Интересно, хватит ли у Мирона сил, чтобы сделать один звонок своей родной дочери и лично ей сказать о том, что он не приедет?

Дорогие читатели, извиняюсь за простой) приболела 🤗