Вернуть жену. Исправить нельзя забыть

Глава 7

Ангелина

— Здра-а-авствуйте! Доктора вызывали?

— Вызывали!

— Что у вас болит, пациент?

Я сажусь на кровать и рукой показываю на горло — провожу по шее и беззвучно открываю рот.

— Что, больно говорить, да? — хмурится Танюша, раскрывая свой чемоданчик, и смешно поправляет пластиковые очки без стёкол.

— Да, очень больно, — шепчу я.

— Ну что ж, будем лечить… — со всей серьёзностью заявляет дочка.

А я изо всех сил пытаюсь не улыбнуться. Она такая забавная в этом не по размеру халате. Шапочка с красным крестом съехала на бок, а выпавший ночью зуб завершает образ доктора Айболита.

Разумеется, моя истерика из-за предательства Мирона не прошла бесследно: дочь испугалась. Пришлось выкручиваться и сказать ей, что мама действительно заболела.

Был бы рядом Мирон, то получил от меня сполна… Ведь даже не подумал о дочери! Хотя, о ком он вообще думает кроме себя? Чёртов эгоист!

Хорошо, что Танюша включила режим доктора и теперь меня лечит. Ради такого Вика каким-то чудом умудрилась договориться с администратором виллы, и нам привезли набор юного доктора: здесь и молоточек, и градусник, и таблетки… Даже фонендоскоп есть — почти как настоящий.

Всё это с очень серьёзным видом дочка применяет на мне. Дотошно «обследует» и использует терминологию врачей, подсмотренную в мультиках.

А я совсем не против. Потому что это хоть немного отвлекает от мыслей, что, не переставая крутятся в голове…

Когда я всё же включила телефон, то обнаружила несколько непринятых вызовов от свекрови. Но уж с ней я сейчас совершенно не готова разговаривать…

Ещё звонили папа и мама.

От Мирона было два сообщения. В одном он просил меня успокоиться, а во втором, пока не ничего рассказывать Тане. Он сам с ней поговорит, когда приедет.

Неужели муж думает, я настолько жестокая, чтобы травмировать нашу дочь? Я — не он и сделаю всё возможное, чтобы оградить Таню от этого!

Правда так и подмывает сказать дочери, что папу (если вдруг заявится к нам) тоже нужно полечить. Я бы для такого дела заменила пластиковый шприц на настоящий, с самой большой иглой!

Кобелям по заслугам!

«Доктор» заканчивает осмотр, выносит вердикт и прописывает лечение: «постельный лежим».

Лежим, так лежим и пьем «микстуру» из растаявшего арбузного мороженного.

Удостоверившись, что я в полном порядке, Таня забирает свой чемоданчик и сбегает вниз, чтобы посмотреть мультики.

Я же остаюсь лежать: выполняю предписания доктора. Но через час, как бы ни было плохо, я должна подняться и приготовить нам что-нибудь поесть. С пляжа вернутся подруга с сыном, да и нам с Танюшкой, нужно будет тоже перекусить.

Хватит хандрить! Тем более было бы по кому…

А готовка всегда меня успокаивала.

Дёргаюсь от внезапно зазвонившего телефона. Раньше никогда такого не испытывала, а сейчас постоянно. Даже больше скажу, я возненавидела свой телефон, потому что новости, которые на него приходят: одна не радостнее другой.

Но сейчас звонит мама, и её игнорировать я просто не могу.

Это я сильная и выдержу, а маме нельзя лишний раз волноваться…

— Алло, — отвечаю, сделав глубокий вдох.

— Гелечка, здравствуй, дорогая! Что у тебя со связью такое? Никак не могу до тебя дозвониться! Я уже и Мирону звонила, думала, мало ли что у вас там.

Мама ему звонила?! Застываю в немом шоке от новой информации.

— И что тебе сказал Мирон?

— Да в том-то и дело, что он толком ничего не объяснил. Сказал, что вы сами всё расскажете, — мама нервно усмехается. — Вот я и звоню. Рассказывай, давай, новости!

Я всхлипываю, но вовремя закрываю рот ладонью, чтобы не разрыдаться.

Мамино сердце сразу почувствовало, что что-то не так… А Мирон даже здесь остался трусом и не стал признаваться тёще. Удивительно…

Собираю себя в кулак и спокойно отвечаю:

— У нас нет новостей, мамуль. Тебе показалось!

Одно дело, когда мы рядом: я могу рассказать всё маме. Потом поплачу на родном плече и станет легче… А сказать сейчас? Когда между нами несколько континентов…

Нет, это только её нервировать и себе ещё больше рану вскрывать. Она уже не кровоточит, затянулась тонким слоем, потому что за вчерашний день, кажется, я выплакала все, все эмоции. Но всё ещё причиняет сильную боль.

Вытаскиваю из недр свой самый бодрый голос. Таким я обычно рассказываю заказчикам дизайн-концепт:

— Да не обращай внимания, мам…

— Девочка моя, я по голосу вижу, что внимание нужно обратить. Ну, как знаешь… — устало подмечает она. — Помни: ты в любое время можешь мне позвонить. Как там Танюшка?

Я рада, что она сменила тему, и с радостью рассказываю ей о приключениях внучки. Всё в подробностях, даже про то, как она меня лечила.

К счастью, мама не задаётся вопросом, почему дочка резко захотела стать врачом. Наверное, потому что для неё это частое явление: Таня у нас увлекающаяся натура, и хобби меняет со скоростью света. А я только рада, что у нас такая разносторонняя дочка.

У нас…

Нет больше нас! И не восстановится по одному только желанию! Хотя чьему желанию-то?

— Ладно, милая моя, отдыхайте, я тебя обнимаю. Но всё-таки что-то сердце у меня не на месте, как будто ты что-то от меня скрываешь...

Знала бы ты что, мам… Но я не могу рассказать тебе сейчас.

Опасно продолжать наш разговор. Слишком много болевых точек.

— Мамочка, я тебя люблю! Папу за меня обними! — воодушевленно вру, пока снова не расклеилась.

— Хорошо, моя дорогая, обниму. А, кстати, Лилька-то укатила куда-то на работу! Говорят, ей предложили… и деньги, вроде как, обещали хорошие. Ты же знаешь, как тяжело одной ребенка поднимать.

— Ой, меня Таня зовёт!

Мама спохватывается, извинись:

— Ладно-ладно. Всё, дорогая моя, отпускаю! Целую вас с Танюшкой. Пока!

В трубке уже давно тишина, а я так и сижу, держа её возле уха.