Вернуть жену. Исправить нельзя забыть

Глава 8

Ангелина

Я останавливаюсь возле входа в кафе. Несмотря на то, что солнце шпарит так, будто бы я нахожусь в самом кратере вулкана, не спешу открывать дверь.

Что-то останавливает…

Делаю несколько глубоких вдохов и выдохов. Только после этого толкаю пластиковую ручку от себя. Звук колокольчика резонирует по нервам. Я и так натянута, как струна.

Осматриваюсь и тут же попадаю под внимательный взгляд Мирона.

Он жадно оглядывает меня так, словно вечность не видел. Внимательный, взволнованный и немного недоумённый, потому что я одна.

Иду к нему, хотя не хочется.

— Привет.

— Привет, а где Таня? — он обличает своё недоумение в слова.

Я дала себе слово быть сильной и невозмутимой, но один вопрос, который задал муж, выбивает из спокойного состояния...

— Ты не увидишь Таню.

— Что значит «не увижу»? — Мирон напрягается. — Я надеюсь, ты шутишь.

— Похоже на то, чтобы я шутила? А где твой сын? — сарказм скрыть не удаётся, да я и не пытаюсь.

Зачем я должна прятать свои истинные чувства? Мы не играем в социально-одобряемые игры…

Я не знаю, на что рассчитывал Мирон, приехав сюда. Спасибо, что хотя бы не притащил Славу в это кафе. Муж, судя по всему, думал, что я выполню его просьбу и приведу дочку, и буду наблюдать, как он ей всё рассказывает.

— Ангел, давай успокоимся и спокойно поговорим.

Дёргаюсь от своего прозвища. Я его Ангел… Была…

Сейчас это милое и любимое сердцу обращение, причиняет адскую боль. Его словно в грязи вывали, сожгли крылья, превратив их в пепел.

Ужасно, что муж не замечает моего состояния или же искусно притворяется… Но не заметить этого просто невозможно. Между нами буквально искрит.

Мирон встаёт и галантно отодвигает мне стул. Сажусь на край. Вытягиваюсь, как струна.

Я напряжена, как оголённый провод, — коснись он взглядом, жестом, словом — я взорвусь. И этой ударной волной зацепит всех. Мирон это интуитивно чувствует и, соблюдая дистанцию, садится на своё место.

К нам тут же подбегает официант. На местном наречии показывает картинки с разноцветным меню: напитки, закуски. Я с утра ничего не поела толком, потому что кусок в горло не лез, и сейчас нестерпимо хочу пить. Но не здесь.

К горлу подкатывает спазм. Моё лицо горит, потому что он смотрит, каждый миллиметр помечает своим взглядом:

— Я не пришёл с тобой драться… Расслабься, пожалуйста, — Мирон что-то быстро говорит официанту, и тот, улыбнувшись, убегает.

Я уверена, что он заказал напитки, но это его право. Пусть что хочет, то и делает. Я в своём праве принять это или отказаться.

Его слишком много… Приходится поднять голову и тоже взглянуть на своего пока ещё мужа. Мы будто два незнакомца — исследуем друг друга.

— Таня… С кем осталась Таня? — наконец спрашивает Мирон.

Ухмыляюсь, но выходит как-то горько. Было бы странно надеяться, что он забудет или съедет с темы.

Я сдаюсь. Потому что огрызаться нет никакого смысла, так я ещё больше потрачу своей энергии. А отдавать ему хоть что-то совершенно не хочется.

— Я не оставила нашу дочь одну, если ты об этом. Она в надёжном месте с надёжным человеком.

В соседнем здании ест пиццу с Кириллом и Викой, но ты об этом не узнаешь.

— Ангел… — муж не выдерживает и накрывает мою руку своей.

Пытаюсь выдернуть, но Мирон крепко держит.

— У меня нет меча и пистолета. Пожалуйста, давай поговорим? Я, правда, соскучился. И по тебе, и по дочке.

— А по сыну ты не соскучился? — я не позволяю себе забыть и поддаться.

Он морщится. Видно, что хочет ответить, но сдерживается.

— Мирон, а что ты хочешь от Тани? Рассказать ей всё? Разрушить её мир? Я не позволю тебе причинить нашей дочери вред. Позже я ей скажу сама. Найду слова, потому что мы всё равно разведёмся, и Таня обо всём узнает... — прислушиваюсь к себе. — Не думаю, что я буду это скрывать, но делать это сейчас? Нет. И лгать ей, что всё хорошо тоже не стану.

Мирон с шумом выдыхает:

— Что значит «разведёмся»? — дёргаюсь от резкой интонации в его голосе. — Ангелина, ты сейчас на эмоциях, их нужно отключить. Понимаю, что сложно, но хотя бы постарайся. Ты травмируешь Таню таким заявлением! Ты о ней подумала?

Ухмыляюсь. Я уже даже не пытаюсь вырвать руку из его захвата. Мы схлёстываемся взглядами, как два противника.

Нет, мы не договариваться пришли, а бороться… Во всяком случае, я.

— Ты вспомнил о дочери, переживаешь о её чувствах? А ты подумал о её чувствах, когда заявил, что остаёшься со Славой и не приедешь сюда? Так почему планы поменялись, Мирон? Что вдруг произошло? И с кем остался твой сын?

Вопросы сыпятся из меня, как из рога изобилия. Потому что хочется выяснить всё здесь и сейчас. И поставить точку.

Он вздыхает так устало.

А у меня внутри всё разрывается от боли, потому что вот он, напротив…

Я могу протянуть руку и коснуться его щеки, потрогать тёплую кожу, ощутить шершавость отросшей щетины. Но я не могу этого сделать, потому что он сам всё это разрушил и предал…

— Мы не разведёмся, ты же этого понимаешь. Слава остался с моей матерью, я приехал один. Я к вам приехал, Гель. Давай спокойно поговорим и всё обсудим.

— Обсуждать и говорить нужно было тогда…

— Я всё знаю, милая. Я виноват перед тобой и перед Танюшей виноват. Но я не позволю на эмоциях разрушить всё то, что есть между нами. Просто не позволю.

Какая твердолобость…

— Мирон! — я не выдерживаю и вырываю руку. Щёлкаю несколько раз пальцами перед его ухом: — Приди в себя! Ты мне изменил! Не просто с какой-то левой бабой… — понимаю, что грублю, просто эмоции берут верх.

Я не могу себя контролировать! Поспешил муженёк со встречей… Теперь пусть слушает.

— Ты переспал с моей двоюродной сестрой! Не просто переспал — ты задела ей ребёнка! И ты сказал, что ты останешься с ним! Так зачем ты сюда приехал? Что значит «ты не дашь мне развод»? Ещё несколько дней назад тебе было наплевать на нас! Какую семью ты собираешься сохранять? Я никогда не приму этого ребёнка! Я не приму ребёнка от чужой женщины!