Вернуть жену, когда уже поздно

Глава 1.

5 лет назад

— Амалия, родная, подойди, — зовет меня муж, когда я прохожу мимо приоткрытой двери его кабинета с полной корзиной чистого белья в руках.

— Что такое, Ром? Я занята, — сдуваю с лица прилипшую ко лбу прядь волос, но в его кабинет все-таки вхожу.

Жара сегодня стоит нереальная, вот я и поднажала со стиркой, уборкой, да всем подряд. Грех в такую погоду сидеть сложа руки, тем более скоро обещаю дожди.

— Ну, чего там? — стою перед его столом, на котором несвойственный моему мужу беспорядок.

Куча бумаг, документов, и сам он какой-то слишком уж сосредоточенный. Даже загруженный. И смотрит на меня как-то по-новому.

Усилием воли отгоняю плохое предчувствие.

— Нам надо развестись, — спокойно ставит меня перед фактом муж и выпрямляется, закрывая крышку ноутбука.

— Я не… Что?.. Ром, я, по-моему, на солнце перегрелась, — стараюсь проморгаться и мотаю головой, чтобы стряхнуть с себя морок, что заставил меня услышать такой немыслимый бред. — Ты мне только что о чем пытался сказать?

Муж отвечать не спешит, и это настораживает так сильно, что я чувствую, как у меня моментально пересыхает во рту.

Кончики пальцев, что обхватывают легкую пластиковую корзину, подрагивают, выдавая мое стремящееся к нулю самочувствие.

Вижу, что прежде чем ответить, Рома тяжело вздыхает. Обтянутая белой рубашкой широкая грудь мужа высоко и быстро вздымается.

— Мне не показалось? — ломаным голосом уточняю.

— Нет, не показалось, — он вздергивает волевой подбородок и встает напротив меня, лениво облокачиваясь на свой стол. — Пришло время нам с тобой развестись и разбежаться.

— Это что за… — мне не хватает воздуха. — Что за формулировка такая? Развестись и разбежаться? Мы женаты десять лет, Кристина во второй класс идет, ты еще недавно сам говорил мне, что самое время родить второго…

Реальность стремительно ускользает от меня, потому что я просто не понимаю, откуда у него решение развестись?

— Амалия, не заводись, — осекает меня муж и делает это так строго, что я выпрямляюсь в струну. — И давай как взрослые люди сделаем все без вот этих вот ваших бабских истерик. Ладно?

— Не ладно, — мотаю головой. — Ни фига не ладно, Рома. Я не понимаю, что происходит. Утром я тебе готовила завтрак, ты им объедался и меня нахваливал. Руки мне целовал, обнимал со спины, пока я хлопотала у плиты… — перед глазами все плывет. — Ты и приставал ко мне на кухне… В спальню звал… Мол, раз Кристины дома нет, мы можем спокойно заняться любовью. Это было каких-то несколько часов назад, а сейчас ты вдруг взял и решил развестись?

— Не сейчас, нет, Амалия, — его тон беспощаден. — Я решил, что мне нужен развод и свобода от этого брака еще несколько месяцев назад. Правда, я не хотел говорить тебе такую некрасивую истину, но ты сама тянешь из меня эти подробности.

— Погоди, стой, Рома. То есть, — ловлю кончиком языка сбегающие по губам горячие слезы, — то есть ты несколько месяцев только делал вид, что у нас все хорошо, а сам хотел…

— Развода. Да. Но не хотел, чтобы ты расстраивалась и поэтому тянул, — он звучит так, словно сам недоволен тем, как все обернулось.

— У тебя получилось, — смех выходит булькающим, потому что я разбита и не в силах себя контролировать.

— Ты просто никогда в жизни не имела возможности принимать жесткое, но необходимое решение, Амалия. Поэтому тебе сейчас и кажется, что я злодей, но на самом деле…

— Кто она? — мой вопрос проносится по кабинету мужа вьюгой и понижает температуру до минусовой.

— Не понимаю вопроса, — муж на мою провокацию никак не реагирует.

Но это еще не повод ему верить. Вот вообще не повод.

Дом, в котором мы сейчас живем, был сюрпризом для меня, который полтора года муж от меня скрывал, пока шло строительство. Причем я догадывалась, что он что-то от меня скрывает. Допрашивала. Докапывалась. И так и сяк, а он каждый раз говорил мне, что я ошибаюсь.

А потом бац, и на мой двадцать пятый день рождения он привозит меня сюда, с лентой на глазах и шампанским. В наш новый дом.

Это был потрясающий сюрприз, который я запомнила на всю жизнь. Но также я запомнила и то, насколько искусно умеет скрывать правду мой муж, когда ему это выгодно.

— Я спрашиваю, кто она, Рома. Разве так тяжело ответить? Ты не сможешь вечно скрывать от меня личность той, что ждет тебя за воротами нашего брака.

— Ты права. Шило в мешке не утаишь, — рассуждает он и замолкает.

Проходят секунды, я все жду подробностей. Но Горячев молчит.

— И?

— Этого шила нет, — говорит он и мягко пожимает плечами, демонстрируя, что расслаблен. — Я ухожу не к кому-то, Амалия, хотя понимаю, что в такое легче поверить. Я ухожу от тебя, — делает акцент на последних словах он. — И только не унижайся, спрашивая меня, почему.