Вернуть жену. Вылечить нельзя разлюбить

Глава 1

Инесса

— Знаешь, то, что твой Фёдор тебе не изменяет, это скорее исключение из правил, подтверждающее, что все мужики гуляющие. Да и потом, где гарантия? Может быть, он просто хорошо маскируется и ни разу не попался.

Я укоризненно смотрю на подругу. Понимаю, что ей непросто, но и Надия всё же не должна судить всех по своему мужу… К счастью, подруга осознаёт, что сболтнула лишнее, и краснеет:

— Прости, Ин! Прости, родная, я… меня не туда несёт! — Она всхлипывает и делает глоток чая, шипит, ошпарившись несколькими каплями. — Просто никак не могу взять себя в руки. Я так завидую тебе! Фёдор на руках таскает, сын — мамина и папина гордость. А меня этот кобель беременную бросил, представляешь? Ещё и выплюнул, что это не его ребёнок. Господи, ненавижу его!

— Тише-тише, дорогая... — сжимаю её руку.

Пересудов и взглядов в нашу сторону я не боюсь. Просто не хочу, чтобы Надия снова плакала. Это вредит малышу.

— Да что тише-то? Я правда, не знаю, что делать! Но, знаешь... Точно решила, что ребёнка воспитаю одна. А этого урода даже на километр близко не подпущу! Он свой выбор сделал, когда нас бросил.

Я прекрасно её понимаю и полностью поддерживаю.

Не хочется представлять себя на месте подруги. Но, я бы тоже не смогла простить…

Никогда!

Если узнаю, что Фёдор когда-то мне изменил (пусть даже один раз и «нечаянно»), ни за что не прощу! Не важна причина. Важно то, что предательство есть. И от него никуда не деться.

— А вообще знаешь? — Надия решительно вытирает слёзы. — Ты забудь вообще всё, что я сейчас говорила — и про зависть, и вообще… Тебе ведь тоже досталось. Я не представляю, как ты держишься.

— В смысле?

— В прямом. Я бы на твоём месте точно рехнулась, если бы так и не смогла вспомнить целый кусок своей жизни. А ты ничего, держишься.

— Давай сразу закроем эту тему? Мы сейчас о тебе говорим, а не обо мне, — я морщусь, потому что неприятно об этом вспоминать.

Зачем подруга вообще подняла её? Не хочется думать, что только для того, чтобы не одной сидеть смурной…

Несколько лет назад мы с мужем попали в аварию. Вроде бы ничего серьёзного — лёгкие ушибы. Даже моей беременности ничего не угрожало, только память…

Я потеряла память.

Вспомнила родителей — не сразу, но постепенно. А вот мужа так и не смогла…

Мы с Федей узнавали друг друга заново. Это так странно и необычно: смотреть на человека, знать, что под сердцем растёт его ребёнок. Ваш ребёнок! А ты... ты его совершенно не помнишь! Он для тебя посторонний человек.

Но мы справились и смогли.

Я верю, что у Надии тоже всё будет в порядке. Не с предателем, разумеется. А с ней и с малышом, потому что подруга сильная. Это сейчас она расклеилась, а так она очень сильная духом.

— Спасибо тебе, родная, что побыла со мной и вообще, что выслушиваешь всё это... Тебе бы собраться перед конференцией, а тут я со своими соплями.

— Да ну что ты, перестань! Я не буду выступать. Пусть Федя сам... — я поднимаю руку, чтобы попросить счёт: — Но, ты прости меня, мне правда пора бежать. Нужно забрать его костюм из химчистки, а потом к родителям заехать. Времени в обрез…

Мне стыдно, что вот так всё на бегу. Обещаю себе, что обязательно заеду к подруге после конференции. Муж всё равно будет занят с партнёрами, а у меня после таких встреч болит голова — последствие той аварии…

Хорошо, что Надия не обижается:

— Да, я всё понимаю. Не представляю, как вы так мотаетесь на два города. Не хотите уже определиться?

— Пока нет…

Отвлекаюсь на зазвонивший телефон:

— А вот и Федя. Вспомнишь свой лучик — он и звонит! Алло? — Улыбка мгновенно меркнет, когда я понимаю, что на том конце провода не муж, а его водитель.

— Инесса Михайловна, тут такое дело... Вы только не пугайтесь. Всё, в общем-то, хорошо. Почти…

— Коля, что с Федей?!

— Да нас на обочине фура подрезала! Смяла крыло со стороны Фёдора Валерьевича. Его по скорой забирают, я еду следом на такси.

Сбивчиво выслушиваю адрес больницы, куда везут мужа, и быстро собираюсь.

— Инка, что случилось? На тебе лица нет.

— Федя в аварию попал. Вроде всё хорошо, но его везут в больницу…

— Чёрт, я с тобой! — Подруга подрывается и помогает мне выйти из кафе. — Ну уж нет! Давай на пассажирское, я сама поведу. Тебя трясёт всю.

Я рада, что она со мной. Потому что руки ходуном ходят.

Меня всю трясёт. Не представляю, как бы села сейчас за руль в таком состоянии.

— Тут недалеко, быстро доедем. Успокойся. Тем более водитель звонил, сказал — всё в порядке. Дыши…

— Какое дыши?! Ты можешь прибавить скорость?

— Инесса, всё в порядке. И вообще, давай-ка успокаивайся и вспоминай свою речь. Вечером ты будешь выступать.

— Ты что, сдурела? Куда я буду выступать? У меня муж в аварию попал. Неизвестно ещё, что с ним!

— Слушай, с ним всё нормально. А вот плевать на работу, на которую ты угробила полгода жизни, я тебе не позволю!

Легко ей говорить: «успокойся, возьми себя в руки, выступи, заверши дело». Сама-то она ещё недавно была, как извергающийся вулкан!

Но, я понимаю, что подруга хочет как лучше. Во-первых, отвлечь меня...

Делаю несколько глубоких вдохов и беру себя в руки. Ни черта не получается. Но я должна.

В больницу мы приезжаем через полчаса — это всё Питер с его пробками. Ничем не лучше Москвы…

Я подбегаю к регистратуре в приёмном отделении:

— Здравствуйте! К вам привезли Мартьянова Фёдора Валерьевича по скорой после аварии! Где он?

— Минуту. — Женщина вводит данные мужа. Слишком долго. — В хирургии, на операции. Третий этаж.

— Спасибо! — озираюсь вокруг, пытаясь понять, где выход на лестницу.

— Стоп, стоп! Женщина, а вы ему кто?

— Мартьянова Инесса Михайловна. — Кое-как достаю паспорт и бросаю на стойку. — Я его жена.

Я понимаю, что это её работа — записать, зарегистрировать… только как оставаться спокойной, когда Федю оперируют! Ведь водитель сказал, что ничего серьёзного…