Вернуться домой

Йоханка

*Йоханка – (от йоханнестейсмания – растения из вида холодостойких низкорослых пальм) низкорослое растение с огромными листьями, испускающее дурманящий аромат под действием солнечных лучей. Искажает восприятие окружающей действительности. Если вдохнуть слишком много, можно потерять сознание (здесь и далее прим. автора).

А первым, что восприняло её сознание, было пение птиц. Ева сперва даже удивилась: разве в их части города можно услышать такое? Затем подул лёгкий ветерок, которой явно не старался больше причинить вред никому. А с ветром до её обоняния донеслись ароматы хвои, полевых цветов и ягод. Она потянула носом, пытаясь насытиться запахом, но тут резко пришло осознание неправильности происходящего, что заставило распахнуть глаза. И увиденное не на шутку испугало: вместо привычного здания академии и стоящего поодаль спального района с его многоквартирными домами вокруг простирался самый настоящий лес. Зелёный-зелёный, но какой-то не совсем правильный: поблизости не росло ни одной сосны или ёлочки, но стоял отчётливый запах хвои. 

Осмотревшись, Ева поняла, что лежит в мягкой траве. Происходящее пока больше напоминало галлюцинацию. Возможно, тем ветром её всё же свалило с ног, и она ударилась головой. Однако с этим предположением пришло другое: пострадать могли остальные! Ева на удивление легко приподнялась, осматриваясь вокруг. Она выцепила взглядом лишь Филиппа, с блаженной улыбкой лежащего в траве, уткнувшись туда лицом и вдыхая свежий, сильно отличающийся от городского воздух, и не смогла сдержать смешок. Но при взгляде на него внутри росло смутное ощущение неправильности: что-то было не так, а вот что – сказать было трудно. Что-то смущало её в нём, выглядело до странного неестественно. 

— Ну ты меня прямо глазами прожигаешь! — поддел Филипп, и по самодовольному голосу ясно слышалась улыбка. — Скажи же, красавчик! 

— Тот ещё, — не смогла не усмехнуться Ева, закатив глаза. Она попыталась подняться, но ноги запутались в юбке платья, и снова упала. И тут глаза распахнулись: на ней должны были быть тёмные джинсы и цветочная блузка, но никак не вишнёвого цвета платье в пол! В нечто подобное наряжались её одноклассницы для сценического представления. Только те платья они надевали сами, позаимствовав их в костюмерной, а откуда взялось это было неясно. Ева резко подскочила и покрутилась вокруг себя, пытаясь смахнуть наваждения, но вместо этого юбка только сильнее взвивалась. — Что произошло? Что это на мне?! —от замешательства казалось, будто кто-то забрал все слова — она могла только беззвучно открывать рот и быстро-быстро дышать в надежде предотвратить надвигающуюся панику. 

Филипп, услышав крики девушки, поднял голову и, увидев её наряд, не меньше удивился. У него буквально пропал дар речи, отчего вырвался смешок. Ева же от этого резко остановилась и обернулась. Теперь было понятно, что было таким непривычным в его облике: вместо обычных штанов и тёмно-зелёной байки с капюшоном на нём были тёмно-коричневый удлинённый сзади плащ на пуговицах, такого же цвета брюки и белая рубашка на завязках со странным воротником. Единственным, что осталось прежним, были очки, делающие его глаза чуть больше. От такого вида она тоже не сдержала смешка. Не поняв, в чём дело, он осмотрел себя. И реакция была очень похожей на ту, что была продемонстрирована несколькими секундами ранее. Успокоился он, только когда услышал заливистый смех. 

— А ну, иди сюда! — попытка сделать грозный голос была провалена, и даже нахмуренные брови не создавали должного вида. А всё потому, что, слыша такой искренний смех, не улыбнуться в ответ было кощунством.  

Ещё некоторое время продолжалось веселье. Но постепенно реальность возвращалась на круги своя. Ева заметила, что они всё ещё одни. Всё бы хорошо, но появлялось волнение за друзей. А богатое воображение подкидывало картинки различной степени ужаса. Прочитавшая большое количество различной художественной литературы в жанре фэнтези, она уже представляла, что их раскидало по разным мирам — а то, что они явно попали в другой мир, было очевидным — и остальные в опасности. Почему-то мыслей о том, что они могли оказаться в каком-нибудь безопасном райском уголке, не возникло. И, конечно, внутренние метания отразились на лице девушки, что сразу было замечено Филиппом. Поднявшись с земли, он, попутно отряхивая себя от прилипших травинок, подошёл к Еве, приобняв её за плечи. 

— Хей, — сказал он, выдёргивая из мыслей девушку. 

— Хей, — тихо донеслось в ответ. 

— Посмотри на меня. Что случилось? 

Однако вопрос остался без ответа. Да и не хотела Ева отягощать его, заставляя волноваться не только за них двоих, но и за ребят. Молчание повисло в воздухе, и это совсем не устраивало Филиппа. Короткая встреча глазами — и к нему пришло понимание.

— Переживаешь? — не было необходимости развивать фразу, ведь она поняла и так. А её кивок был понятен ему. И сказал он куда больше, чем мог огромный монолог. 

Убеждать в том, что с остальными всё в порядке, не имея точных доказательств этого, было бы подлостью. Ведь даже сказать такое про них самих было трудно. Но сейчас показывать слабину перед и без того потерянной Евой не хотелось. Больше всего ей нужно было знать, что она не одна, а он приложит все усилия для того, чтобы уберечь её от бед. Объятия стали крепче, а над головой раздался шёпот: успокаивающий, согревающий, вселяющий надежду. И, пускай всего на секунду, она поверила, следом за этим успокаиваясь. 

Они стояли, обнимая друг друга, и всё для них будто перестало существовать. А тем временем мир вокруг них не останавливал своего течения. Птицы по-прежнему пели где-то в чаще леса. Дул лёгкий ветерок, колыша траву и цветы, растущие, как бы странно это не казалось, под самыми деревьями. Им как будто вовсе не нужен был солнечный свет. Само же солнце уже давно перевалило зенит, с каждым мгновением незаметно приближаясь к горизонту. Радовало и небо, ясно-голубое, с небольшим количеством белых, пушистых даже на вид облаков. Идиллия. И только бурчащие животы обоих прервали всё, разрушая волшебство и вызывая новые улыбки.