Вернуться домой

Метка

Изнутри дом не был лучше, чем снаружи. Кое-где в углах висела паутина, почти все горизонтальные поверхности были покрыты слоем пыли. У дальней стены стояла небольшая печушка, своим видом напоминающая современный камин, выделанный под старину. Единственным, что выдавало в ней печку, была её продолговатая форма. Чуть ближе стояла длинная, почти во всю длину стены лавка. Но при внимательном рассмотрении оказалось, что это была лишь на часть лавка. Остальное же представляло собой скромного вида массивный сундук. И рядом был обычный деревянный стол. Такие часто можно было увидеть в музеях, посвящённым славянской культуре, в тематических кафе и, конечно же, в старых домиках в деревнях.

На стенах, почти под самой крышей, были развешены пучки разных трав. Какие-то были или, по крайней мере, выглядели знакомыми. Другие же оставались загадочным сухим веником и желания подойти ближе и узнать о них побольше не вызывали. Среди таких нашлось и то странное лесное растение, йоханка. В засушенном виде оно не походило больше на сильно уменьшенную пальму. Теперь от этой искусной замены привычного папоротника осталось лишь одно подобие: таким мелким он был теперь.

Из ничем не завешенных и распахнутых наполовину окон просматривался не очень ухоженный двор, практически весь заросший травой и плохо различимый в непогоде и мраке. Сбоку стояло что-то наподобие сарая, почти скрытое за стеной дома. Но и это строение не обошло время, если судить по его покосившимся стенам и почти провалившейся крыше с видимой через окно стороны.

На несколько секунд молния осветила всё: и двор, и просматриваемые в отдалении домики, с такого расстояния кажущиеся игрушечными, и даже сам дом изнутри – и тут же пропала, но этот момент света почему-то остался. Нигде в доме не было ни намёка на наличие здесь электрической лампы, да даже нескольких свечей нельзя было найди на первый взгляд, однако свет был и был довольно ярким, но неслепящим глаза, только если первое время и из-за неожиданности. Но грех жаловаться: теперь видно было значительно дальше своего носа. А рассмотреть и изучить внутреннее убранство дома при свете представлялось куда более удачной идеей. И, хотя не было даже намёка на понимание того, откуда взялся свет, решение не зацикливаться на этом, по крайней мере, до наступления утра, показалось самой удачной идеей.

Старушка, пока нежданные гости стояли у самого входа, изучая интерьер, шаркающей походкой подошла к сундуку. Отворив его, женщина принялась за поиски чего-то только ей известного. Снаружи сундук не вызывал особого восхищения и даже не казался особо большим, но внутри же, по всей видимости, он вмещал куда больше, чем демонстрировал. Но вдоволь изучить содержание подростки не успели: выудив длинную юбку и явно великоватую рубашку для Евы и новые брюки и удлинённую рубаху с поясом для Филиппа, хозяйка захлопнула сундук, поворачиваясь к гостям.

— До утра, так и быть, вы останетесь у меня, — выдала женщина, а затем протянула удивлённым подросткам выуженную сухую одежду. — Переоденьтесь. Лечить вас никто здесь не будет, — предупредила она скрипучим недовольным голосом.

На вопросительно-молящий взгляд Евы старуха махнула рукой и рядом с печкой буквально из-под пола выскочила ширма, разделившая оказавшуюся на самом деле немного большую, чем казалось изначально, комнату и полностью скрывшая угол. Туда, благодарно кивнув, поражённая Ева, любезно пропущенная Филиппом, и направилась. Чудеса, происходившие в доме, поражали. Складывалось ощущение, что они попали в какой-то по-настоящему волшебный мир. Ну или лежат сейчас где-то в больнице с сильным сотрясением. Одно из двух, явно.

Мокрое платье снималось с большим трудом, противно прилипая к телу. Порванный воротник и покорёженные рукава делали эту, казалось бы, элементарную задачу в разы сложнее. Но делать всё нужно было как можно быстрее, ведь своей очереди ждёт Филипп в не менее мокрой одежде.

Наконец, платье было снято и отброшено в сторону неаккуратной тряпкой. Логично, что из-за промокшего платья кожа тоже не оказалась сухой. Однако сухая рубашка, которая, как и ожидалась, была ей велика, приятно согревала и даже почти не липла. Следом наделась и юбка. Её пришлось натягивать едва ли не до начала рёбер, чтобы она не так сильно волочилась по полу. До этого Ева считала себя достаточно высокой. Но эта юбка сильно изменила мнение.

Пока она переодевалась, успела заметить, что оставленное ещё утром на руке пятно не прошло, а будто бы больше проявилось. И вместо ожидаемого синяка там был настоящий шрам, к которому даже едва ощутимо прикасаться было довольно больно. При детальном рассмотрении, время на которое всё же было решено выделить сразу после переодевания, стало видно, что кое-где даже почти или и вовсе полопались капилляры, отчего на запястье было несколько кровавых отметин. Осмотревшись в поисках того, чем можно было это убрать, чтобы не запачкать светлые рукава рубашки, Ева наткнулась на отброшенное ранее изорванное и мокрое платье. Она тихо, стараясь не издавать лишнего шума, подошла к нему и, приподняв один из лоскутов, некогда, по-видимому, бывший рукавом, протёрла руку, крепко сцепив зубы. Когда же ярких пятен не осталось, можно было опускать рукав. Вообще, опускать их не особо то и хотелось из-за того, что длина их закрывала пальцы и свисала ещё дальше, но и светить свежим шрамом желания не было. Потому решение закатать их, хотя бы так укоротив, показалось едва ли не самым лучшим из пришедших за этот странный день.

Закончив с этим и отодвинув ширму, Ева подхватила влажную тряпку, в которую превратилось красивое платье, и вышла к пьющему что-то горячее Филиппу. Кажется, не особо довольная гостям хозяйка дома все же решила помочь продрогшим подросткам. Переведя взгляд чуть дальше, она заметила вторую чашку с дымящимся напитком, судя по всему, предназначенную для неё. А женщина, завидев ношу в руках гостьи, просто указала на угол, в котором притаился ещё один сундук размером поменьше, не замеченный при раннем изучении помещения.