Вернуться Домой

- Глава 20 -

Я ещё долго сидела в тишине, пока ребята расходились.

Чаша с водой была пуста, но в душе всё ещё пульсировало её прикосновение. Я не могла пошевелиться. Вода не просто подчинилась — она меня узнала. И я тоже узнала себя.

Скорпиус подошёл тихо, сел рядом. Не как наставник. Как свидетель.

— Ты не просто носитель дара, — произнёс он, — ты — его продолжение. Источник в тебе.

Я хотела что-то ответить, но в горле стоял ком. Лишь кивнула.

— Ты помнишь?

Я задумалась. Нет. Но ощущение — словно кто-то внутри меня знал всегда. Только теперь позволил заговорить.

— Ещё нет, — прошептала я. — Но… я чувствую, что близко.

Скорпиус встал.

— Поговори с Хранительницей Колодца. Сегодня ночью. Она знает.

***

Колодец. Тихий зал, где даже стены казались сотканными из воды. Где воздух был плотным, как в глубине озера, а звуки напоминали эхо капель на дне пещеры. Хранительница ждала.

— Ты пришла, — произнесла она, не оборачиваясь.

— Меня прислал мой наставник — профессор Скорпиус, — тихо.

— Нет, дитя. Тебя привёл Источник. А Скорпиус лишь напомнил дорогу.

Я села напротив, прислушиваясь к журчанию воды. Она была везде: в сосудах, в воздухе, в её голосе.

— До Самайна остались считанные дни, — сказала Хранительница. — Ты чувствуешь, как истончается граница?

Я кивнула. Последние дни были наполнены сновидениями, будто кто-то — или что-то — стучалось с другой стороны реальности.

— В Самайн врата между мирами приоткроются. Это время не только праздника, но и хрупкости. Когда тончайшая вуаль между Живыми и Теми, кто ушёл, срывается ветром. И если сквозь неё шагнёт Тьма... лишь Первородный Свет сможет сдержать её.

Она встала, подошла к водному зеркалу, очертив его края ладонью. Оттуда зазвучал голос — тихий, как дыхание, и древний, как сама магия:

"Когда врата откроются и мрак протянет руки,

Когда дрожать начнёт земля от древней муки,

Лишь Сосуд, рождённый в свет и в память,

Сможет Источник вновь воспламенить.

Оковы — не из стали, но из сна,

Разбиты будут — и тогда...

Свет обратит тьму в прах."

Я вздрогнула. Слова дрожали во мне, будто их шептала не она — а я сама, в каком-то другом времени.

— Я… — прошептала, — Я и есть этот Сосуд?

Хранительница не ответила сразу. Лишь посмотрела в мои глаза, и её взгляд был зеркалом. Я увидела себя — не такую, как в зеркале ванной или витрины, а ту, что стоит на границе миров, с волосами, как струи воды, с глазами, где отразились эпохи.

— Ты знаешь ответ, Ивения. Всегда знала.

Я сжала ладони.

— Но как мне остановить Тьму? Что нужно сделать?

Хранительница улыбнулась — печально и величественно, словно ответ был древнее самого вопроса:

— Ты поймёшь, как только сбросишь оковы со своей памяти полностью. Лишь та, кто помнит, сможет выбрать путь. Лишь та, кто отзовётся — сможет пройти.

Я молчала. Сердце стучало — нет, билось в унисон с ритмом чего-то глубже. Глубже воды. Глубже меня.

***

В другом месте. В другой тишине.

Комната была лишена окон. Только свечи — тёмные, горящие зловещим синим пламенем. У стены — зеркало, гладкое, как озеро в безветрие. Магия в нем пульсировала, изнутри.

Перед зеркалом стоял Кестар. Его плащ был темнее ночи, а пальцы сложены в древний знак, запрещённый в академических кругах.

В зеркале — женское лицо. Красивое, но холодное. Глаза — цвета воронённого серебра.

— Она в замке, — спокойно сказал Кестар. — С мальчишкой. Всё идёт по плану.

Женщина в зеркале кивнула.

— Осталось совсем немного, — её голос напоминал звон колокольчиков, но в нём сквозило ледяное зло. — Не ошибись, Кестар. Она — ключ. И если ты потеряешь его…

— Я не потеряю. Она сама поддастся. Как только вспомнит. Как только поверит, что это её путь.

— Скоро откроются врата. Тогда мы вернём то, что по праву наше.

Зеркало вспыхнуло багровым — и погасло.

Кестар остался в темноте.

Улыбнулся зловеще. Уже скоро...

***

Я покидала Зал Колодца в молчании. Слова Хранительницы всё ещё звучали во мне, как эхо по каменным сводам древнего храма. Мир будто стал плотнее, тяжелее. Каждое мое движение, каждый вдох — уже не просто часть быта, а отблеск чего-то, что должно произойти. Я чувствовала это.

Путь в замок прошёл, как сквозь воду — с приглушёнными звуками, затуманенным взглядом и тяжестью век.

Когда я вошла в свою комнату, Лио уже спал на своей половине кровати, обняв мою подушку. Я, не раздеваясь, легла на край кровати и закрыла глаза, едва позволив себе один выдох облегчения. Мир исчез мгновенно.

***

Я стою у огромного окна. Панорамное стекло врезается в небо, за ним — звёзды, точно вырезанные в чёрной ткани вселенной.

Я знаю это место. Хотя никогда не была здесь. Это зал Совета Высших.

Я — не просто свидетель. Я внутри сна. Но и не только. Я помню. Помню это. До дрожи. До боли.

Я — Рреива Пайс. Я чувствую это. Мои руки крепче, чем у Ивении. Мой голос звучит увереннее. Но мысли — мои. Сердце — моё.

И всё это происходит снова.

Они — члены Совета — сидят за большим столом, который одним своим видом внушает трепет и страх. Воздух натянут, как струна. Вот Ариен перебивает Тауруса. Вот слова — знакомые до мурашек, до боли: