Вернуться и повторить. Тайны прошлых жизней 3.

Глава 1

История имеет свойство развиваться по спирали, повторяя сюжеты на каждом витке. В новых формах и с новыми фамилиями, но каждый модератор своего витка встает перед серьезным выбором решений.

О, эти волшебные Святки, переодевания в ряженных, бешенные поездки на тройках под веселый хохот, гадания с кольцами, зеркалами, петухами.

Старый дом был полон гостей.

С петровых времён это имение славилось своим гостеприимством. Поколения за поколениями собирались праздновать святки в этих патриархальных стенах. Со всех сторон спешили туда родственники всех колен, друзья, знакомые. В погоне за весельем они находили его в этом старом доме.

Чудная была эта усадьба.

Она стояла недалеко от Петербурга, среди глухого соснового бора, со своими бесчисленными службами и со своим вековым, огромным садом. Кругом простирались леса, и далеко-далеко ничего не было видно, кроме елей и сосен. Но усадьба сама составляла целый город, а сад составлял собой целый лес. Под садом протекала быстрая речка; она катилась и извивалась, и уходила в темные леса, пробираясь среди частых кустов, и мохнатые лапы елей причудливыми арками склонялись над водой. Монументально и величаво возвышался старый каменный дом со своими колоннами и бельведером, со своими террасами и крытыми подъездами, обширными садом и двором. А внутри старого дома было прохладно и привольно летом, тепло и уютно холодной зимой. Были там и большие, высокие залы с хрустальными люстрами, с тяжёлой мебелью и старинным дубовым паркетом. А в уютных спаленках зимой, в бурю и метель, сладко спалось многочисленному молодому поколению, и нега охватывала их в весенние вечера, когда ветер приносил в открытые окна благоухание сирени и снежные лепестки вишнёвых и яблочных цветов.

Длинная галерея, обвешанная прадедовскими портретами. И дамы в фижмах и кринолинах, и кавалеры, в красных фраках, в старинных мундирах. Портреты эти в золотых тяжёлых рамах охраняли старое имение, а новые поколения стерегли их честь. И казалось, все эти предки с удивлением провожали глазами пробегавшую мимо молодежь, слушая их смех и лепет.

В эти дни снег толстым слоем улёгся на крышах, седой иней опушил и осеребрил все деревья столетнего сада, все колонны и все узорные решётки огромного дома. Речка уснула под толстым слоем хрустального льда. И тем уютнее и теплее, чем когда-либо, было внутри этого старого дома, и тепло и веселье сияли сквозь его окна бесчисленными огнями.

И в эту усадьбу святки приносили с собой катания на тройках по сугробам, костюмированные балы с русской пляской, мазуркой, кадрильями, играми в жмурки, гадания с литьем воска, хороводы, святочные пения, подарки, простые маскарады ряженных, заразительное веселье перекатывалось из залы в залу. Веселью не было конца, шум, гам, ну просто дым коромыслом!

Настоящие разгульные русские святки, где все принимали участие. И господа с удовольствие рядились в тулупы навыворот, лепили себе бороды из пакли, и мазали лица сажей. И прислуга принимала радостное участие во всех этих затеях своих господ, в залихватских кадрильях, в полночных их гаданиях на судьбу с призывами перед зеркалами, в тёмных банях, приглашениях суженых на полночные угощения.

Кроме своих детей, в доме Бубновых жила родственница, Елизавета Алексеевна Тарнова, когда-то женщина богатая, но резко обедневшая после смерти мужа. Для нее было большим ударом известие о разорении ее покойного мужа, и не оставившего семье ни гроша. Бубновы приютили всю семью своего родственника и друга, Елизавету Алексеевну и её дочь Наталью.

Несмотря на всеобщее веселье, лютые кошки скребли сердце Елизаветы Алексеевны. И хоть жила она на всем готовом, но с великим трудом сводила концы с концами, и всё мечтала, только бы ее восемнадцатилетняя дочь встала на ноги, да удачно вышла замуж.

Дело в том, что живя в богатом доме, хорошенькой девушке не хотелось отставать от подруг ни в нарядах, ни в выездах. Только где ж было матери набраться денег, одевать дочь наравне с богатыми девушками. А у той с годами потребности и желания всё возрастали и возрастали.

Не раз Наталья по ночам тихо плакала в подушку, чувствуя себя униженной на праздничных вечерах и в веселых поездках. Все барышни были в обновках, а Наталью рядили в платья своих кузин.

А тут еще Анастасию, кузину Наташи, дочь Бубновых, готовили к свадьбе с прекрасным «принцем», сыном саксонского барона Георгом Велинбергом. И вскоре Анастасия станет баронессой, владетельницей замка в горах далекой Саксонии.

Наталье было восемнадцать лет, но имела фигуру уже развитой женщины. Правильные черты лица, черные большие глаза, в которых тихо светился огонь чувственности, а черные волосы оттеняли белизну лица и шеи. Она была полной противоположностью белокурой, голубоглазой Насти.

Трагический случай весной прошлого года чуть не погубил её физически, но этот же случай изменил её будущее. Ранней весной, возвращаясь из церкви после службы, едва ступив на шаткий мостик через реку, девушка оступилась и свалилась в холодную воду. Раздался треск подломившихся мостков, закричали люди и побежали к тому месту, куда водою снесло несчастную Наташу. Мужики бегали взад и вперед, пытаясь подобраться к бурлящей воде, бабы с плачем ломали руки.

Молодой барин бросился с берега прямо в реку, долго он бился в холодных водах, наконец ему удалось добраться до тела, и с большим трудом выбраться с тяжелой ношей на берег. Все бросились ему навстречу, и видя посинелое лицо барышни, бабы завыли еще громче. Но уже дома, через несколько часов Наташа пришла в себя, а стараниями двух докторов, на следующий день чувствовала себя гораздо лучше, хотя жар и слабость во всем теле еще не успокоились. Чего нельзя было сказать о её спасителе.

Этот её спаситель, молодой барин, и был тот самый Георг Велинберг. Положение молодого барона было гораздо опаснее, и доктора надеялись только на его молодость и крепость организма. Так что две недели жизнь Георга была на волоске.

Между тем, Наталья выздоравливала гораздо быстрее. Она уже знала кто её спаситель от неизбежной смерти, и с благодарными слезами вспоминала о молодом бароне, недавно приехавшим погостить в доме Бубновых. Каждый день она справлялась о его здоровье, нетерпеливо ждала его выздоровления, чтобы высказать ему и благодарность и всю полноту чувств, что поселились уже в её сердце.