Верный пёс Её Высочества

Глава вторая

Пощипать простофилю, по мнению Ена, было деянием богоугодным поболее сквернословия и обжорства — а и в том, и в том двенадцатилетний непризнанный король улиц знал толк. Ограбить же ротозея-чужеземца среди приморской босоты и вовсе считалось делом чести: слишком быстро подзабыли плосколицые, как в последний раз им надрали задницы у Русалочьего мыса, снова лезут, куда не приглашали, вынюхивают.

Человек, привлекший внимание Ена, и впрямь что-то искал. Рассеянно озирался по сторонам, едва не сшибая дубовым лбом вывески. Приставал к спешащим и оттого огрызавшимся прохожим.

Чудная непривычная одежда, нелепая соломенная шляпа, широкое тупое лицо: рыбьи губы, налитые здоровым румянцем щеки, озадаченно-восторженный взгляд мужичья, впервые выбравшегося из родной глухомани в большой город, — чужак, возвышавшийся над толпой на полголовы, казался безобидным увальнем. Опасение Ену внушал лишь увесистый посох, который шериец сжимал в руке: таким огребешь вдоль хребта, мало не покажется.

— Что думаешь? — одними губами прошептал он.

Напарник Дырка — белобрысый лопоухий мальчишка года на три младше — оскалил в усмешке зубы, среди которых не хватало верхнего выбитого в драке резца, и выставил два пальца, что означало «проще простого». Ен согласился: раздутый дорожный мешок болтался за плечами плосколицего без присмотра, соблазняя воришек одним своим видом.

— Давай!

Момент был идеальный. По случаю хорошей погоды людей на пристани шаталось много — подобраться вплотную будет легко. Солнце яркое, било в глаза, смазывало черты — значит, не запомнят. Кобель и Хохотун, должные следить за порядком в этой части города, залипли на другом конце улицы, больше интересуясь взиманием дани с недавно причаливших рыбацких лодок, чем происходящим вокруг. За жадными до легкой поживы стражниками на всякий случай приглядывал Плющ. Хоть они с Еном и цапались периодически, но, когда речь заходила о деле, на соученика всегда можно было положиться: даст знать, если почует опасность.

Дырка стянул с куцего белесого хвостика бечевку, растрепал давно немытые патлы, сразу став выглядеть младше и беззащитнее, мазнул пылью по щеке и лбу. Подмигнул Ену, скорчил жалобную мину и нырнул в движущийся вдоль причалов человеческий поток.

— Люююди дооообрые, паааадайте манееетку сироооотинуушке!

— Пошел прочь, оборванец! Сейчас стражу кликну, — шуганул попрошайку усатый судовладелец.

Молодая дама из благородных брезгливо сморщила аристократическое личико, прижимая к носу надушенный платок. Бабка-лоточница сунула «бедной диточке» пирожок — самый мелкий и подгоревший, но Дырка, не привередничая, тут же умял его за обе щеки, на пару минут прервав горестный вой.

— Пааадааайте маанетку. Матушка от чааахоооткиии помёёёрла, сестричку оставила, трёх годков нетути.

Небогато, но добротно одетая вдова протянула попрошайке серебряную монету, потрепала по макушке дрожащей рукой и быстро ушла, вытирая слезящиеся глаза тыльной стороной ладони. Женщину Ен запомнил, решив потом поинтересоваться у уличной братии, кто такая и где обитает.

— Пааадааайте, дооообрый чеееловек. Пааажалеейте, сииротинушку.

Паломник, наткнувшись на преградившего ему путь мальчишку, остановился. Дырка только того и добивался, чтобы затянуть жалобную песнь с удвоенной силой.

— Паааажалееейте сиротинушку. Батюююшку моооре прибрааало, мааатушка от чааахоооткиии помёёёёрла. Сееестричка маленькая, второй день куууска хлеба не виииидит.

Чужак растерянно улыбнулся. Прижав посох локтем, вытащил из-за пазухи туго набитый кошель, достал пару медяков, но отдавать не спешил.

— Малец, город знаешь? — балакал плосколицый с заметным акцентом, растягивая первый слог, и очень уж правильно, по-книжному. — Я ищу служителей Огненного Бога Короля-Феникса. Покажешь путь к их храму — заплачу за работу.

— Король-Феникс, — закивал Дырка. — Я знаю, где стоит храм Короля-Феникса, да! Шесть медных монет, и я провожу вас, добрый господин.

Кравшемуся за чужаком Ену нескольких секунд промедления хватило, чтобы подобраться вплотную. Заточка вошла в холстину, как нож в масло. Мешок треснул переспелой грушей, и на землю посыпались… книги. Плосколицый охнул, вмиг позабыл о «сиротинушке» и начал оборачиваться. Дырка, пользуясь моментом, выхватил кошель из рук чужеземца и дал деру.

Ену бы тоже сразу отступить, затеряться в толпе, как он всегда и делал. Но внимание мальчишки привлекла резная шкатулка, щедро инкрустированная янтарем: в таких богатые дамочки частенько хранят свои цацки, небось и плосколицый что-то ценное прячет.

Любой карманник знает, как опасно связываться с висюльками, но тут словно сама Темнейшая под руку дёрнула. Посох со свистом рассек воздух над головой — Ен, прижимая к груди добычу, еле откатиться успел.

— Стой! Держи вора!

Массивному паломнику петлять среди толпы было труднее, чем юркому мальчишке. К тому же плосколицый старался никого не задеть, Ен же вежливостью не заморачивался: больше шуму и суеты вокруг — легче скрыться. Вслед босоногому королю улиц летели ругань сбитых с ног прохожих и крики постепенно отстававшего чужака. У начала переулка, куда свернул мальчишка, паломник и вовсе перешел на шаг, понимая, что ни в жизнь не поймает знакомого с каждой щелью постреленка. Расстроенно сплюнул. И поспешил обратно, спасать книги, к которым уже присматривались ушлые дельцы, что всегда рады пристроить бесхозное добро.