Верный пёс Её Высочества

Глава третья

Хранитель Седьмых Врат Руфус, сын мудрейшего Ёкая из рода Белого Ворона, Великого лорда Каанского, и его третьей жены Юфирь, пребывал в дурном расположении духа, кое не стесняясь выплескивал на слуг и помощников. Досталось даже любимой рабыне Яо, которая попыталась не ко времени развлечь господина, за что и получила чувствительную оплеуху и повеление убираться с глаз долой.

— Отказ? Этот шут в короне посмел отказать сыну Ворона?!

Плотная гербовая бумага, брошенная в жаровню, горела неохотно: не вспыхивала, а медленно съёживалась и чернела по краям. Подведший хозяина шар пророчеств печально отражал в хрустальной глубине пламя.

Руфус пересёк комнату, раздражённо сдёрнул с висевшего на стене портрета покрывало, брезгливо поджал губы. Не дева благородной крови, а мартышка какая-то. Курносый нос в веснушках. Выгоревшие ресницы. Загар, приставший рабам, простолюдинам да солдатам. А волосы?! Бесстыжая медь! Неужели богам нравятся подобные уродины?

Но шар пророчеств, а главное, шпионы в Янтарном дворце не лгали: девчонка избрана Священным пламенем… А ещё, если верить письму и сообщениям тех же шпионов, выходила замуж.

— Осквернить священное дитя огня ложем смертного?!

Секретер, на который обрушился удар кулака, ответил жалобным звоном вздрогнувших клепсидр. Запертый в клетке ворон взмахнул обрезанными крыльями и хрипло каркнул.

Мечущийся по комнате Хранитель посылал все известные проклятия на головы святотатцев.

— Отдать девчонку этому королевскому выродку?!

К эстийскому недопринцу у Руфуса были свои счёты, земные и с богами не связанные. В последние месяцы лорд потерял несколько умелых людей, что вели дела в приграничных областях, и ощутимую сумму в золоте. Причем денег было жальче, нежели отрепье — старые свитки стоили дорого, а продавцы древностей долговые обязательства принимали неохотно, пусть даже и долговые обязательства Хранителя Седьмых Врат. «Благодарить» за убыток следовало того же вора, что увел у ворона из-под носа божественного агнца.

— Ну, ничего, — Руфус смял пальцами шелк с портретом принцессы. — Я и вдовой тебя возьму, не побрезгую. Будешь рожать мне благословенных пламенем дочерей, так даже лучше.

Лорд опомнился, аккуратно разгладил ткань, провел пальцем по рисунку, очерчивая линию губ.

— А наглого выродка как раз огню и скормлю. Получит ворюга то, что хотел украсть, не обрадуется.

В деталях описывая страшную расправу, будто вызвавший гнев ворона человек уже находился в его когтях, Руфус снял с полки нумерологические карты.

Цифры, всезнающие, послушные цифры, только невежды и глупцы не прислушиваются к их голосам! Правители и полководцы, философы и даже жадные торгаши, буде последние не жалкими шарлатанами и ловцами удачи, а серьезными людьми — каждый знает, какие могущество и магия заключены в невзрачных, на первый взгляд, закорючках! Сколько судеб они сгубили! Сколько подняли со дна безызвестности! Пути к богатству и нищете, крах империй и их возвышение, жизнь и смерть — обо всем расскажут цифры тем, кто научился их понимать. Тому же, кто обрел власть над ними, они подарят истинное величие!

Привычные расчеты слегка уняли гнев ученого. Прервавшее их шуршание двери снова вывело из себя.

— Я приказывал меня не беспокоить!

Старый устадар[1], служивший еще прежнему Хранителю Врат, двоюродному деду Руфуса, невозмутимо отряхнул с плеча осколки чернильницы.

— Прибыл Великий лорд Раджа Каанский, первый рода Белого Ворона.

Старший брат? Руфус с сожалением отложил перо: зачем бы Темнейшая не принесла главу воронов на границу, младшему родичу полагалось проявить уважение и гостеприимство.

— Позови Яо, пусть поможет мне переодеться. Надеюсь, вы, невежи, достойно приняли Великого лорда?

— Не извольте беспокоиться, мудрейший, — заверил слуга. — Лорд Раджа отдыхает после путешествия в голубой зале. Ему прислуживают Эоль и Забира.

Руфус кивнул, оценив предусмотрительность устадара: красивые хорошо выдрессированные рабыни были вполне во вкусе брата и глупы, как пробковое дерево, а значит, не сболтнут лишнего.

В голубую залу Руфус вошёл через четверть часа: не настолько большой срок, чтобы вызвать гнев Великого лорда, но достаточный показать, что Хранитель Седьмых Врат не собачонка, которая бежит по первому зову хозяина и тоже имеет представление о достоинстве.

Худощавая Эоль перебирала тонкими пальцами струны банджо, бездарно фальшивя в финале каждого этюда. Распущенные черные волосы шелковыми ручьями падали на покатые плечи, плащом укрывали обнаженную спину. Пампушка Забира танцевала с веерами… Неожиданно ловко, кстати, танцевала. Руфус неохотно отвел взгляд от капелек пота, собиравшихся в ложбинке между полных аппетитных грудей, облизнул пересохшие губы: вечером, когда разберётся с делами, он пригласит девку в личные покои — пусть продемонстрирует, чему еще ее научила матушка Олли.

С появлением Руфуса веселье оборвалось. Рабыни, подчиняясь жесту господина, низко поклонились и выпорхнули прочь.

— Доброго вечера, великий брат. Да хранит Священное пламя тебя и твоих людей, да будет благосклонно к делам и преумножает богатство с мудростью.

Рыхлый толстяк, чьи безразмерные телеса квашней расползлись по расшитым шелковой нитью подушкам, пригубил вино из тонкостенного хрустального бокала. Вишневая струйка побежала по двойному подбородку, падая на покрытую жестким белым волосом грудь. Абенское, отметил Руфус с недовольством: слуги расстарались для высокого гостя, хватило бы и обычного бриста.