Вершина судьбы

Глава 5. Скалы Зова

Утро третьего дня встретило их не птичьими трелями, а воем. Глухим, низким, непрерывным воем ветра в скалах. Лес Эхо остался позади и ниже, его темная чаща теперь напоминала бархатное покрывало, наброшенное на склоны. Воздух стал разреженным, холодным и острым, как лезвие.

Тропа превратилась в узкую, петляющую ленту, высеченную в самой скале. С одной стороны вздымалась серая, местами обледеневая стена, с другой — зияла пустота. Облака плыли теперь не вверху, а где-то в стороне и ниже, закрывая дно ущелий молочной пеленой. Красота этого места была абсолютно бездушной и грозной.

— Держись ближе к стене, — скомандовал Келлан, его голос едва перекрывал шум ветра. — И привяжи себя. Все.

Он достал из рюкзака моток прочной, тонкой веревки. Они связались в одну связку с интервалами в несколько метров: Келлан первым, за ним Алексей, потом Лира и Борк сзади. Ощущение, что теперь они буквально связаны одной судьбой, было одновременно тревожным и обнадеживающим.

— Здесь главное враг — не чудовища, — крикнула Лира, поправляя капюшон, который трепало порывами. — Здесь враг — ветер, гололед и твоя собственная усталость. И не смотри вниз, если не хочешь, чтобы ноги отказали.

Они двинулись. Первые сто метров были относительно пологими. Потом тропа начала набирать высоту зигзагами. Камень под ногами был неровным, скользким от вечной сырости и инея. Алексей, следуя совету, вложил одно из сохраненных очков характеристик в Ловкость. Теперь она была 12. И он почувствовал разницу — тело стало чуть более послушным, координация — чуть четче. Он все еще был самым слабым звеном, но уже не таким беспомощным, как на висячем мосту.

Ветер был коварен. Он не дул постоянно с одной стороны. Он налетал вихрями, вырываясь из невидимых щелей в скалах, оглушая рокотом и пытаясь сорвать с узкой тропы. В один из таких яростных порывов Алексея качнуло к краю. Он инстинктивно вскрикнул и прижался к холодной скале, чувствуя, как сердце уходит в пятки. Веревка натянулась, его рывком вернуло назад — Борк сзади устоял как скала.

— Не бойся веса! — прогремел голос великана. — Если сорвешься — держим! Но лучше не срывайся!

Через час ходьбы они вышли на открытый, дугообразный карниз. Тропа здесь была чуть шире, но зато ветер свирепствовал по полной. И тогда Алексей впервые услышал Зов.

Сначала он подумал, что это просто игра ветра в расщелинах. Высокий, мелодичный, почти печальный звук, похожий на флейту. Он проникал сквозь шум бури прямо в голову. Потом к нему добавился другой — низкий, утробный гул, обещающий покой и безопасность где-то там, в глубине ущелья, под облаками. А потом — голос. Четкий, ласковый, знакомый.

— Лексей… здесь тяжело. Посмотри вниз. Там тихо. Там можно отдохнуть. Всего один шаг…

Это был его собственный внутренний голос, но облаченный в сладкую, смертоносную негу. «Эхо Леса» било по прошлому. «Зов Скал» бил по инстинкту самосохранения, по усталости, по желанию прекратить борьбу.

— Слышишь? — сквозь зубы процедил Алексей, обращаясь к спине Келлана.
— Слышим все, — не оборачиваясь, ответил проводник. Его шаг не сбился. — Не слушай. Это скалы говорят. Они хотят, чтобы ты остался с ними навсегда. Частью их. Просто иди. Шаг за шагом.

Но Зов нарастал. Он становился многоголосым. Он шептал о бессмысленности подъема, о тепле лагеря внизу, о том, как приятно просто развязать эту душащую веревку и обрести, наконец, покой. В голове поплыли картины: он сидит у костра, а не лезет по этой чертовой скале; он уже дома, смотрит телевизор… Соблазн был чудовищно силен.

Алексей почувствовал, как его воля начинает растекаться, как теплый воск. Рука сама потянулась к узлу на поясе, связывающему его с веревкой. Просто ослабить… немного…

И тогда он вспомнил свой навык. «Эмпатический импульс». Позволяет почувствовать намерения простых природных существ или уловить «ритм» некоторых растительных форм. Скала была не растением. Но она была природной сущностью. А Зов… он исходил от нее.

Не раздумывая, он активировал навык.

Мир перевернулся. Вернее, его восприятие. Грохот ветра отступил на второй план. Вместо этого он почувствовал скалу. Огромную, древнюю, спящую. Ее «ритм» был немыслимо медленным, почти геологическим. Это был сон камня, длящийся миллионы лет. И сквозь этот сон, как ядовитые паразитические ростки, пробивались тонкие, липкие нити. Нити Зова. Они не были частью скалы. Они были чем-то иным, чужим, живущим на ней, как плесень. Они вибрировали, посылая в эфир эти соблазнительные, лживые сигналы, питаясь растерянностью и страхом путников.

И увидев, почувствовав это, Алексей перестал бояться. Страх перед необъяснимым ушел. Перед ним была просто враждебная природная аномалия. Плесень на камне. Ее шепот потерял над ним власть. Он больше не слышал в нем зов дома или отдыха. Он слышал лишь фальшивую, паразитическую ноту.

Он открыл глаза. Его рука опустилась от узла. Шаг стал тверже.
— Хорошо, — бросила Лира сзади, и в ее голосе впервые прозвучало нечто, отдаленно напоминающее одобрение. — Вижу, справился. Быстрее, чем многие.

Но испытания скал не ограничивались психологической атакой. Впереди тропа прерывалась. Обвал или время создали провал метров в пять шириной. Края были неровными, зазубренными, а внизу между ними зияла трещина, уходящая в туманную бездну. Веревка, связывающая их, провисала над пропастью.

— Переход прыжком, — холодно констатировал Келлан. — Отстегиваемся. Пристегнемся после. Кто первый?

Лира, не говоря ни слова, сделала несколько шагов назад, разбежалась и легко, как горная коза, перепрыгнула на другой край. Она даже не качнулась, приземлившись на полусогнутые ноги.

— Теперь ты, — Келлан посмотрел на Алексея. — Ширина некритичная. Но высота и ветер играют против. Не смотри вниз. Смотри на точку приземления. Представь, что прыгаешь через лужу.

Алексей глотнул. Легко сказать. Он отступил, чувствуя, как дрожь подкатывает к коленям. Ветер бил ему в лицо, пытаясь сбить с толку. Он сосредоточился на выступе скалы напротив. Оттолкнулся.