Вершина судьбы

Глава 7. Долина шепчущих листьев

Переход на четвертый круг не был похож на резкий подъем или опасный спуск. Это было плавное погружение в иной мир. Суровые, оголенные скалы с их ледяным дыханием и воющим ветром остались позади, как дурной сон. Воздух здесь был теплым, влажным и густым, как бульон, насыщенным ароматами прелой листвы, цветущих лиан и сырой земли. Они спустились по пологому склону, покрытому мягким мхом, в широкую, уютную долину, зажатую между двумя отрогами гор.

Деревья здесь были гигантскими. Их стволы, покрытые бархатистым зеленым лишайником, уходили ввысь на десятки метров, а кроны смыкались в сплошной, полупрозрачный навес, сквозь который пробивался рассеянный, изумрудный свет. Он играл на всем, создавая ощущение, будто они находятся на дне древнего, затерянного моря. Листья — огромные, похожие на слоновьи уши, — были темно-изумрудного цвета и, что самое странное, действительно шептались. Легчайшее, едва уловимое шуршание, похожее на тихий пересказ тысяч историй, наполняло пространство постоянным, убаюкивающим фоном.

После леденящего ужаса Гребня это место казалось раем. Но что-то в этой идиллии настораживало. Слишком уж она была мирной. Ни следов зверей, ни птиц, только этот бесконечный, живой шепот.

— Долина Шепчущих Листьев, — произнес Келлан, и в его голосе не было облегчения, лишь привычная настороженность. — Четвертый круг. Здесь не нужно карабкаться по скалам и бороться со стихией. Здесь нужно... слушать. И правильно понимать услышанное.
— Какое испытание? — спросил Алексей, чувствуя, как напряжение медленно покидает его тело, уступая место глубокой усталости.
— Испытание — это сама долина. Она показывает. Иногда — прошлое. Иногда — возможное будущее. Иногда — суть вещей. Путники, которые верят каждому шепоту, сходят с ума. Те, кто не слышит ничего, — проходят долину слепыми и теряются в ней навсегда. Нужен баланс.

Они пошли по едва заметной тропинке, протоптанной, судя по всему, не ими одними. Мягкий мох пружинил под ногами. Шепот листьев обволакивал со всех сторон, и через некоторое время в нем начали проступать обрывки слов. Не своих мыслей, как в Лесу Эхо, а именно сторонних голосов. То детский смех, то вздох, то обрывок незнакомой песни на чужом языке. Звуки были призрачными, далекими, но от этого не менее реальными.

— Никому не рассказывайте о том, что услышите здесь, — предупредила Лира, и ее лицо было серьезным. — То, что предназначено вам, не всегда должно быть известно другим. Это может стать слабостью. Или причиной раздора.

Они шли несколько часов. Долина, казалось, не имела конца. Однообразие изумрудного света и шепота начало действовать гипнотизирующе. Алексей ловил себя на том, что почти отключается, двигаясь на автопилоте. И в одном из таких моментов полузабытья шепот прямо над его ухом стал вдруг отчетливым и ясным.

«...и камень в фундаменте дал трещину в день, когда отец ушел, ты же помнишь? Все началось тогда...»

Это был голос его деда, давно умершего. Голос, который он почти забыл. И слова... слова о доме, о той самой трещине в фундаменте дачи, которую так и не заделали. Сердце сжалось от внезапной, острой тоски. Это было не искушение, не ложь. Это было воспоминание, выуженное из самых глубин его памяти и преподнесенное ему долиной. Зачем?

Он не успел обдумать это, как шепот сменился. Теперь это был другой голос, молодой и напористый. Голос Келлана, но каким Алексей его никогда не слышал: сломленным, полным отчаяния. «...не смог ее удержать. Руки разжались. Она посмотрела на меня и упала...»

Алексей вздрогнул и украдкой взглянул на проводника. Тот шел впереди, его спина была прямой, шаг уверенным. Ничего не выдавало в нем человека, способного на такое признание. Был ли это эпизод из его прошлого? Или возможное будущее? Или просто плод воображения долины?

Он решил последовать совету Лиры — не распространяться. Но сам факт того, что долина могла вытаскивать на свет такие вещи, пугал.

К вечеру они вышли к ручью с водой цвета темного чая, который петлял между корней гигантских деревьев. На небольшой поляне у воды уже был разбит лагерь. Но это был не просто набор плащей и костра. Здесь стояла настоящая, хотя и походная, палатка из вощеной ткани, дымила походная печурка, а у ручья сидел человек.

Он был не похож на изможденных путников. Его одежда — стеганый камзол и прочные штаны — хотя и была поношенной, выглядела аккуратной и добротной. Рядом с ним лежал увесистый дорожный мешок с многочисленными карманами. Он лениво помешивал что-то в котелке и смотрел на подходящую группу с безмятежным, даже немного скучающим видом.

— Путники, — произнес он, и его голос был густым, бархатистым, идеально вписывающимся в шепот долины. — Добро пожаловать в зеленое сердце гор. Присаживайтесь, вода кипит, ужин будет общий.

Келлан замедлил шаг, его рука незаметно легла на рукоять ножа у пояса.
— Купец.
— В точку, — улыбнулся незнакомец. — Меня зовут Элиас. И да, я купец. Один из тех, кто ходит между кругами. Предлагаю товары, услуги, информацию. Все, что может понадобиться восходящим. За соответствующую плату, разумеется.

Они осторожно подошли. Элиас выглядел безобидным, но в его глазах светился острый, оценивающий ум.
— Как вы здесь оказались? — спросила Лира, не приближаясь.
— О, у меня свои тропы, — таинственно ответил купец. — Более безопасные. Но и более... затратные. Я не соревнуюсь с горой. Я с ней сотрудничаю, в некотором роде. Ну так что? Отдохнете у моего огня? Первая чай — в подарок. Он из листьев этой долины. Помогает отфильтровать ненужный шум.

После дней скитаний предложение было слишком заманчивым. Они разбили свой небольшой лагерь по соседству, но чай из опрятного жестяного чайника Элиаса приняли. Напиток был горьковатым, с травяным послевкусием, но после него навязчивые голоса в шепоте листьев действительно отступили, стали похожи на отдаленный прибой.

— Вы говорили об информации, — начал Келлан, пристально глядя на купца. — Что знаете о центральной части долины?
— А, вы о Видящем Камне, — кивнул Элиас, как будто ждал этого вопроса. — Да, главное «удовольствие» четвертого круга. Большой валун посреди древней поляны. К нему ведут все тропы. Он и есть испытание.
— Что он делает? — спросил Алексей.
— Он показывает, — ответил купец, и его взгляд на мгновение стал непроницаемым. — Не прошлое, не обрывки мыслей, как эти листья. Он показывает возможное. Вернее, наиболее вероятное будущее для того, кто к нему прикоснется. Будущее на этой горе.
— Будущее? — переспросил Борк, хмурясь. — Его можно изменить?
— Теории разные. Одни говорят, что это предупреждение. Другие — что это ловушка, которая формирует будущее, заставляя в него поверить. Третьи считают, что камень показывает не будущее, а глубинное желание или страх путника. — Элиас пожал плечами. — Я, как практик, склоняюсь к последнему. Но видение всегда... яркое. И запоминающееся. Некоторые, увидев его, поворачивают назад. Некоторые сходят с ума от нетерпения или отчаяния. Немногие могут принять увиденное как... информацию к размышлению.