Вершина судьбы

Глава 14. Пик возращения

Подъем по осыпи к подножию последней скалы был коротким, но мучительным. Казалось, сама гора сопротивлялась, пытаясь сбросить их вниз последними камнепадами и коварными, сыпучими склонами. Когда они, изможденные, выбрались на узкую каменную террасу у самого основания Пика, стало ясно — дальше пути вместе нет.

Перед ними вздымалась почти вертикальная стена скалы цвета старого железа, испещренная трещинами, уступами и одинокими, цепкими кустами какой-то колючей растительности. Вверх, в свинцовую пелену облаков, уходила едва заметная, разрозненная цепочка зацепок — не тропа, а лишь намёк на возможность подъема.

Но главным был не подъем. Главным был Порог.

На самой террасе, прямо перед скалой, из камня росло нечто вроде арки или ворот. Они были сложены не из обработанного материала, а из грубых, темных базальтовых столбов, увенчанных перекладиной, на которой лежал большой, шершавый камень. Под аркой висела непроницаемая пелена тумана, мерцающего внутренним светом — то серебристым, то темно-синим.

Келлан подошел к арке и, не касаясь ее, обернулся к ним. Его лицо, исчерченное усталостью и шрамами их общего пути, было спокойным и… прощающим.
— Это оно. Последний круг. Пик Возвращения. Арка — вход в личное испытание. Как сказал Страж на шестом круге: здесь каждый сам.

Лира молча кивнула, ее пальцы сжали рукояти клинков, но не для боя — это был нервный жест. Борк тяжело опустил свою огромную сумку на камни и выпрямился, глядя на скалу с мрачной решимостью.

— Правила? — спросил Алексей, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
— Их нет, — ответил Келлан. — Точнее, они свои для каждого. Говорят, Пик показывает тебе самое важное. Или отнимает его. Проходят немногие. Но те, кто проходят… находят то, за чем пришли.

Он достал из-за пазухи тот самый Ключ Долины — каменную табличку со сплетенным символом. — Нам больше не нужен общий ключ. Теперь каждый должен предъявить свой. Свой итог пути.

Он подошел к арке и поднял табличку. Камень на перекладине арки мягко засветился, и из пелены тумана протянулся тонкий луч света, коснувшийся символа. Табличка в руке Келлана рассыпалась в мелкую, золотистую пыль, которая обвилась вокруг его запястья и впиталась в отметку Системы. Пелена под аркой на мгновение рассеялась, открыв вид на скалу, но не на их скалу. Там был иной пейзаж — залитый солнцем склон, поросший незнакомыми цветами.
— Удачи, — сказал Келлан, не глядя на них, и шагнул под арку. Его фигура дрогнула и исчезла. Пелена сомкнулась.

Теперь Лира. Она вынула из маленького мешочка на поясе сушеный, странной формы лист, который она хранила с первого круга — награду за какую-то скрытую задачу. Луч от арки коснулся листа, превратив его в облачко серебристого дыма. Лира глубоко вдохнула его, взгляд ее стал острым и далеким. Она кивнула Борку и Алексею, повернулась и исчезла в тумане.

Борк хмыкнул. Он с силой стукнул своим огромным кулаком о каменную плиту под ногами. От удаща откололся небольшой осколок, который он поднял. Это был не просто камень — в нем виднелись прожилки, напоминавшие мышечные волокна. Арка признала и это. Борк, сжимая осколок в ладони, шагнул вперед. Пелена поглотила его, не дрогнув.

Алексей остался один. Шум ветра, гудевший где-то высоко над Пиком, казался теперь единственным звуком во вселенной. Он подошел к арке. Что было его ключом? Он посмотрел на свои вещи: потрепанный плащ, крепкий нож, пустой бурдюк. И тут он вспомнил. Перо Немой Птицы. Ключ от тропы сюда. И Фрагмент Ясного Камня. Возможно, в них был смысл.

Он мысленно извлек из инвентаря Системы черное перо. Оно материализовалось у него в ладони, легкое и невесомое. Луч от арки коснулся его. Перо не рассыпалось. Оно ожило. Оно выпорхнуло из его руки, описало круг и вонзилось ему прямо в грудь, в область сердца. Не было боли. Было ощущение ледяного укола, а потом — тишины. Абсолютной, глухой тишины в собственной голове. Все звуки — ветер, его дыхание, стук сердца — исчезли. Он снова был лишен голоса, но на этот раз и внутреннего диалога. Это было страшнее, чем в лесу.

Испуганный, он инстинктивно достал Фрагмент Ясного Камня — прозрачный кристалл с внутренним свечением. Луч от арки схватил и его. Кристалл взорвался в его руке ослепительной вспышкой чистого, белого света, который на секунду прогнал тишину оглушительным звоном. Когда зрение вернулось, он увидел, что пелена под аркой рассеялась. За ней не было солнечного склона, как у Келлана. За ней была та самая, железного цвета скала, и на ней, метрах в трех над землей, виднелась первая, очевидная зацепка.

Но тишина в голове осталась. Испытание началось.

Алексей шагнул под арку. Мир не изменился. Он был у подножия Пика, один, в полной тишине собственного разума. Он полез.

Первые десять метров дались относительно легко. Новая сила и ловкость, закаленные на шестом и седьмом кругах, делали свое дело. Пальцы находили щели, ноги уверенно стояли на уступах. Но чем выше он забирался, тем сильнее действовала тишина. Без внутреннего голоса, который обычно подбадривал, ругал, анализировал, сознание начинало буксовать. Страх, обычно озвученный мыслью «я упаду», теперь был просто слепым, животным сжатием в желудке, парализующим и не имеющим названия. Усталость была немым грузом в мышцах.

Он лез, цепляясь за механику движений, за уроки Келлана: «Смотри на точку выше. Не думай о всей стене. Только следующая зацепка». Но без мыслей это было почти медитацией ужаса. Он стал машиной по преодолению высоты, лишенной пилота.

И тогда Пик показал ему его важное. Не видение, не голос. Чувство. На высоте около пятидесяти метров, где ветер уже рвал с бешеной силой, а пальцы немели от напряжения, его накрыла волна абсолютного, всепоглощающего одиночества. Того самого, что он видел у Видящего Камня. Он был один на этой горе. Навсегда. Его товарищи ушли своими путями. Его дом — мираж в другом мире. Здесь, сейчас, не было никого и ничего, кроме него и бездушного камня. И это чувство было сильнее любого страха падения. Оно обещало не смерть, а вечность такого состояния.