Веря в сказку

Глава 11. Казнить нельзя миловать

— Мои друзья на самом деле очень заботятся обо мне. Они сойдут с ума, если они узна́ют, что я дружу с волком.

«Ночная буря», мультик, 2005

— Клизма в ботах, топай сюда!

Князь постукивает по коленке скрученной газетой, напряжённо глядя на подступающего пацанчика.

Приземистый увалень чем-то напоминает Князю клизму на ножках, а от его жалкого вида и вовсе начинает мутить. Вскипев от злости, Князь вскакивает с офисного стула и начинает лупить прыщавого пацанчика скрученной газетой.

— Ты чё глаза вылупил, свинтус?! Сказал подойти — значит, подходи, не тупи! У, как же бесишь!

— П-прошу прощения, босс!

— И вообще, — Князь воинственно указывает газетой, словно скипетром, на остальных подчинённых. — Где шляется Горчаков?

Забитый Клизма пискляво решается подать голос:

— Босс, так он…

— Ну? — Князь брюзгливо косится на увальня.

— Он с сестрой своей в больнице… З-забыли?

Князь ошарашенно молчит, его выпученные глаза уставлены куда-то в пустоту. Наконец, стряхнув с себя ненужные мысли, он с новой волной ярости начинает лупить Клизму газеткой.

— Я забыл?! Ты чё мне тут вякать вздумал? Шибко умный?

Клизма ёжится, жмурится и молча молится, чтобы княжеский гнев поскорее утих.

— Вот же! Под вечер всё настроение испортили, уроды!

Князь, запыхавшись, возвращается на свой трон — пошарпанный стул с помойки, который специально притащили сюда для «собеседований»: в местечко, худо-бедно представляемое царскими хоромами. Небольшой заброшенный завод, располагающийся в центре города посередь оживлённых улиц, но, в связи со своей дороговизной участка, не привлекающий ничьего внимания. Превосходное укрытие от зимнего ветра.

— Дебилы!

Тяжёлая, створчатая дверь с треском раскрывается, и на краю пустого, усеянного мусором зала возникают взмыленные пацанчики с улицы.

— Зимовцев! Зимовцев!

Эхо встревоженно разносит «овцев» по всей заброшке. Князю на нос сыпется гнилая штукатурка.

— Зимовцев что?

— Наших снова избил! Это Зимовцев! И Барсук с ним заодно!

Встревоженная стая, затаив дыхание, глядит на Князя. Князь начинает наливаться краской, будто кто-то незаметно подкручивает регулятор яркости. Лицо его переливается всеми оттенками пунцового — от нежно-розового до угрожающе-бордового.

— Какой ещё Барсук? — шепчет кто-то из пацанчиков.

— Да тот, барыга местный.

— А, ну всё понятно. Он же с Зимовцевым ещё с началки тёрся.

— Вот же засранец!

— Кого побил-то хоть?

— Лёху Вермишеля и Гарика Кефирчика. Вермишель теперь с носом, как у картошки, расквасили в хлам. А Кефирчик вообще зубом щёлкает — видно, в челюсть хорошенько прилетело.

— Айда Барсука бить!

— Ну всё, нарвался типок.

Князь в руке сминает газету так, что та трещит.

— Молчать! — орёт он, словно сирена. — Я сказал молчать! А вы, плесень дворовая, чё встали?! Быстро сюда! Давайте толком рассказывайте, что за шухер?

Два пацанчика, только что вбежавшие с улицы, шарахаются, как крысы от света, и торопливо подскакивают к главе.

— Вчера это... Они чиксу выследили. А тут Барсук. Увёл её из-под носа. За ним Зимовцев припёрся, Лёхе и Гарику люлей накидал.

— А потом испарился, как сигарета на вписке!

— Вот-вот. И Барсук тоже сдриснул. Никак найти не можем.

— Вот же! — Князь без раздумий шарашит одному пацанчику по лицу, так сильно, что тот чуть не падает. — И чё стоите, оглоеды? Быстро искать! Как я зол, аж руки чешутся!

Глава пинает свой импровизированный трон. Грохот эхом катится по заброшке, из разбитых окон вторят рёв шоссе и завывание ветра.

— Тащите сюда Охотника! И Горчакова сюда тащите! Да чтоб вас всех в борщ макнули! И овцу эту тоже сюда! Тащите уже хоть кого-нибудь, дебилы!

***

На крыльце школы возникает высокий охранник в выцветшей куртке. Он щёлкает зажигалкой.

— Эй! Вы там чё, охренели?! Немедленно разошлись! Полицию сейчас вызову, клоуны!

Первым оживает Охотник. Пересиливая боль, он подскакивает на ноги и бросается прочь, шатаясь, словно пьяный.

— Стой! — Уля делает шаг вперёд, но Фунтик хватает её за руку.

— Пусти! Он же...

— Не сейчас! Если охранник разозлится, всем труба!

Кирилл медленно поднимается.

— Нужно скорую вызывать! — Варя дрожит: в животе мерзко сосёт от страха.

— Нет, — Кирилл мотает головой, поднимает руку к груди, будто стараясь удержать боль внутри. — Директор узнает — всё, приплыли. Меня к вам больше не пустят.