Веря в сказку

Глава 19. Слабоумие и отвага

Глава 19. Слабоумие и отвага*

— Пахнет жареным…

Инспектор Грозунов в задумчивости поглядывает на документы.

В душном кабинете от спёртого воздуха вянет пальма в горшке. Но сто́ит открыть форточку на проветривание, как пальма начинает жухнуть уже от холода. В итоге пальма просто вянет на заднем фоне, угнетая обстановку.

Грозунов берёт со стола телефон и проверяет входящие — пусто. Алёна так и не прислала ответа. Что же, в таком случае он может позволить себе отлучиться ненадолго из-за стола и прогуляться до ближайшей закусочной.

Инспектор грузно поднимается со стула, снимает со спинки свою куртку. Когда он со звоном достаёт ключи из ящичка стола, то в дверь доносится стук, и на пороге вырастает мужчина в длинном чёрном плаще. Свет скользит по его бледному лицу, задерживается на правом глазу — стеклянной завесе катаракты.

Рот одноглазого дрожит в едва заметной усмешке. За спиной его стоят двое. Обычные на вид люди, но что-то в их лицах выдаёт: они не просто сопровождающие.

Грозунов выставляет вперёд пузо, показывая свою решимость.

— Чем могу помочь? — чинно интересуется он.

— Я пришёл за документами по делу Глеба Охотникова, — голос скрипучий, как рассохшаяся деревянная балка.

Грозунов сводит кустистые брови.

— И кто вы, собственно, такой?

— Николай Борисович Горлатый, личный помощник Игоря Львовича Вождинского, — мужчина едва заметно склоняет голову. — Отчима пропавшего.

Вождинский. Имя тут же оседает в сознании Грозунова вязкой, мутной субстанцией. Богатый бизнесмен, скрытный, но явно не чистый на руку. По слухам, у него были связи в криминальных кругах. Возможно, не просто связи.

— Что-то я не припомню, чтобы отчим числился опекуном мальчика, — пробует на прочность Грозунов.

Горлатый тянет край рта, изображая подобие улыбки.

— Всё законно, инспектор. У нас есть основания распоряжаться этим делом.

Грозунов молчит, но в голове уже крутится череда мыслей. Всё это с самого начала выглядело мутно. Возможно, он даже подозревал, что тут замешаны криминальные структуры, но теперь сомнений не остаётся. Если Вождинский через своих людей хочет замять дело, значит, Глеб не просто так исчез.

Кинув свою куртку обратно в кресло, инспектор закатывает рукава рубашки, словно готовясь отстаивать документы в рукопашной.

И в этот момент в кабинет врывается Денисова.

— Что за чушь? — молодая, но с характером, Грозунов не может ей не восхищаться. — По какому праву вы требуете документы?

Горлатый не сразу отвечает. Он медленно переводит взгляд на девушку, словно смакуя момент. И что-то в этом взгляде заставляет Грозунова поёжиться.

— Ах, молодость, — шепчет Горлатый, почти ласково.

— Вы не можете просто так взять и… — начинает Денисова, но её перебивает начальник участка, появившийся в дверях.

— Выполняйте, — бросает он, даже не глядя на подчинённых. — Дело закрыто.

— Что?! — Денисова возмущённо смотрит на него. — Вы же понимаете, что происходит?

— Я сказал, выполнять, — голос начальника жёсткий, не терпящий возражений.

Грозунов видит, как Денисова сжимает кулаки. Она не хочет отступать. И не отступит. Но её взгляд меняется. Поняла, что её протесты будут стоить ей дорого. Ей могут грозить переводом, увольнением или даже подставить под следствие, если она будет слишком настойчивой.

Грозунов вздыхает и передаёт папку.

— Ну вот, — бормочет Горлатый, осторожно гладя картон пальцами.

Затем снова смотрит на Денисову. Долго. Очень долго.

И этот взгляд — не просто торжество. В нём что-то ещё. Что-то голодное.

— Благодарю за сотрудничество, инспектора, — Горлатый делает лёгкий поклон, но от этого не становится легче.

Он уходит первым. Люди следуют за ним.

Когда дверь закрывается, в кабинете на мгновение воцаряется тишина.

Грозунов матерится, вытирая пот со лба.

Денисова продолжает стоять на месте, глядя в пространство, где только что был Горлатый.

***

— Опять цветы? — фыркает Птицына, глядя на подаваемый ей букет роз. — Послушай, давай, в следующий раз ты просто купишь мне растение в горшочке, и на этом прекратишь. Только не покупай кактусы, иначе моя кошка подавится иголками. Из-за тебя. Будет немного обидно.

Фунтик взбудоражено кивает, пунцовея. Очки на носу у него запотели от учащённого дыхания.

— Д-да, Василис, как скажешь… Я просто подумал, что…

— Пошли, — Птицына отворачивает голову и с безразличием смотрит на дорогу. — Иначе Кирилл будет нас ждать.

— Д-да, верно. Пошли скорее…

Фунтик хочет взять подругу за руку, чтобы той не было так скользко, но Птицына оскорблено смотрит на него с высоты своих каблуков.