Верю. Надеюсь... Люблю?

Глава 6

Через шесть месяцев после аварии

Я катила свое кресло от небольшого пруда к дому. Пруд этот располагался на территории, прилегавшей к нашему дому, и Андрей даже порывался как-то здесь рыбачить.

Просыпалась я всегда рано и теперь без посторонней помощи спокойно управлялась со своими «железными ногами» — инвалидным креслом. Раиса приучила меня утром выезжать на прогулки, дышать свежим воздухом, нагуливать аппетит, который наконец-то у меня стал появляться. Вообще, последний месяц можно было даже назваться счастливым. Нет, все же не счастливым в том понимании, в котором мне всегда виделось счастье, но умиротворенном. Кажется, я приняла новую себя, смирилась со своим положением и даже научилась получать удовольствие от простых вещей: утренних прогулок, собственноручно сваренного кофе, способности худо-бедно обслуживать себя в интимные моменты. Раиса, конечно, всегда маячила где-то на горизонте и была готова помочь, но кое-что я все-таки делала без ее помощи или помощи Андрея. Он вместе со мной радовался моим маленьким победам.

Я настолько пришла в гармонию с собой, что согласилась обратиться к пластическому хирургу, чтобы он посмотрел, как убрать с лица шрамы. Андрей был уверен, что никаких сильных вмешательств не потребуется, а от рубцов можно будет избавиться с помощью лазера. До недавних пор я сопротивлялась, считая, что раз я не могу ходить, то нет смысла заниматься лицом. Смотреть на саму себя без содрогания я все равно до недавнего времени не могла. Однако в последний месяц меня, кажется, отпустило окончательно, и я расслабилась. Стала чаще улыбаться, шутить, даже строить какие-то планы с Андреем на отпуск, который он планировал взять в конце августа. Правда, до августа еще почти пять месяцев. Большой срок, но в моем случае как раз и нужны большие сроки, чтобы понять, куда и как будет удобнее поехать на отдых.

Лужайка, что тянулась к дому от пруда, подернулась первым зеленым пушком. В деревьях пели птицы. Природа проснулась от затяжной зимы. И я тоже проснулась, выползла из апатии и начинала верить в пресловутое все-будет-хорошо.

Красное спортивное покрытие дорожки, по которой я катила свое кресло, выбивалась из дизайна участка. Изначально здесь была мощеная камнем дорожка, но по камням на колесах не наездишь, поэтому Андрей нанял рабочих, чтобы застелили все мягким упругим покрытием.

Я улыбнулась. Все-таки мне с Андреем повезло. Не знаю, как бы я выживала все эти месяцы, если бы не он. С деньгами он мог обеспечить меня самым лучшим: хороший дом, вышколенная домработница, отличная сиделка в лице Раисы, самое дорогое и удобное инвалидное кресло, куча всяких прибамбасов в доме, которые обеспечивали меня комфортом и иллюзией самостоятельности.

Я настолько отпустила ситуацию, что даже согласилась отметить свой двадцать пятый день рождения. Вчера в доме собралась куча народу: родители, подруги, друзья Андрея.

К полуночи почти все разъехались, задарив меня тонной подарков. Осталась лишь Анжелика, которая не смогла сесть за руль, так как выпила вина, и Ленка, тоже не захотевшая ехать на такси.

Я была рада, что подруги поддались моим уговорам задержаться и пробудут со мной весь сегодняшний день. В месяцы, что последовали за аварией, я отдалилась от девчонок, но теперь пришла пора восстанавливать провисшие мосты. Я соскучилась по разговорам с ними и страстно желала узнать, что нового происходит в их жизни.

Вспомнив о подарках, я решила, что пока все спят, разберу гору коробок, которые мама с папой вчера отнесли в дальнюю гостиную. Этой комнатой мы пока почти не пользовались. Зимой там было слишком холодно. Андрей все время смеялся:

— Мечтали, чтобы была полная солнца и света гостиная, а получили ледник.

И действительно, через огромные французские окна, которые занимали всю стену, постоянно сквозило. Отопление не спасало. Раиса запретила мне там находится, если только я не надену шубу. Но летом там должно стать приятно, хотя Андрей грозился снести вычурные окна со шпросами и вставить обычные, но утепленные.

Въехав в дом через просторную кухню, куда вела задняя дверь, я покатила кресло в сторону той самой гостиной, решив не снимать куртку, чтобы не замерзнуть во время разбора подарков. Вообще-то, мы планировали открыть коробки вместе с Андреем, когда все разъедутся, но сегодня я ощущала в себе тот детский восторг, который всегда испытывала во время праздников. Я обожала аккуратно снимать упаковочную бумагу, развязывать ленты и заглядывать внутрь коробок, даже если там была какая-нибудь ненужная безделушка. Сколько бы было этих подарков на нашу с Андреем свадьбу, не попади я в аварию.

Подъехав к дверям в стиле арт-деко с зеркалами и резными вставками, я замерла. Из летней гостиной доносились странные приглушенные звуки и сдавленные постанывания. Я не сразу поняла, что бы это могло значить, а когда поняла, то почувствовала, как в лицо мне бросилась краска. Сердце ускорило стук и теперь билось в районе горла.

Я дернула джойстик кресла-каталки, она бесшумно подкатила к самым дверям. Мои колени уперлись в холодную поверхность зеркал. Стон из-за двери раздался громче, а за ним последовал четко различимый голос Андрея:

— Потише, а то кто-нибудь услышит.

— Никто не услышит. Не в первый раз, — прошептала женщина.

Наверное, нужно было уехать прочь и сделать вид, что этого не было. Я знала: если открою дверь и увижу все собственными глазами, то моя жизнь, которую я еле-еле собрала по кусочкам, снова разобьется на тысячи осколков, соединить которые у меня уже не хватит сил.