Верю в любовь

Глава 4

Утро принесло неожиданный, но приятный сюрприз – скелета под соседним деревом не было. Ну что ж, мой долг выплачен.

Размяв затекшие от долгого сна руки-ноги под тем же деревом, которое так гостеприимно приютило на ночь, я умылась из родника, что появлялся каждый раз, стоило мне захотеть пить. Сделав максимум доступных мне гигиенических процедур, решила продолжить свой путь, так как выбираться из этого леса надо поскорее, а то скоро от моего «аромата» начнет разбегаться все зверье и без божественной защиты. А что вы хотите? Пятые сутки без душа, без смены белья, без расчески и зубной щетки кого угодно превратят в эдакое чудо-юдо, пугало лесное.

С этими мыслями бодро зашагала в неизвестность. И снова лес, лес, бесконечный лес…

Когда солнце (ли как тут называется эта звезда) стояло в зените, ветер донес звуки, далекие от звуков природы. Впереди слышалась разноголосая брань, ржание лошадей и скрип колес. «Ура! Дорога! Люди! Я выбралась!» - сорвалась на бег я. Но инстинкт самосохранения требовал притормозить и разведать обстановку. Не стала с ним спорить.

Осторожно подкралась поближе к обочине и осмотрелась. Вдоль всего тракта тянулся бесконечный обоз, уходящий вдаль за горизонт. «Беженцы, - промелькнуло в голове, – или переселенцы». Я долго разглядывала  людское море. Были и пешие, и конные. Женщины и дети ехали на телегах и в повозках. Складывалось впечатление, что они везут с собой все свое добро. Даже домашнюю скотину и ту прихватили. «Что ж, высокими технологиями здесь и не пахнет», - с разочарованием отметила для себя. Но  радость от встречи с людьми была настолько велика, что долго грустить по этому поводу я не стала.

Видимо, здесь недавно прошел дождь, и дорога представляла собой печальное зрелище, разбитая ногами, копытам и колесами первопроходцев и превратившаяся в глиняное месиво. Ехавшим позади не оставалось ничего другого, как посылая проклятия и ругань вдогонку ушедшим за горизонт, вытягивать из грязи и луж телеги, застрявшие там, а иногда и самих себя, не устоявших на этой неверной скользкой жиже. Я видела, как четыре здоровенных мужика на руках выносили накрепко увязшую в грязевой каше повозку.

Объединенные волей судьбы в обозе ехали представители разных сословий: и крестьяне, и горожане, и ремесленники. Простая домотканая одежда крестьян все же отличается от более замысловатых и разнообразных нарядов городских жителей, а повозки, наполненные горшками, тканями, шкурами, скобяными изделиями, разве что не кричали о своих хозяевах: «Вот мастер своего дела!».  Эдакое общество в разрезе, не хватало только аристократов, ехавших или верхом на длинноногих лошадях или в карете. А так как в высшее общество я не стремилась, поэтому не испытывала ни малейшего огорчения по этому поводу.

«Отлично, вот и возможность разузнать, что тут и как. В такой толчее меня и не заметят, главное не привлекать к себе внимания», - потирала ручки моя любознательность. Тут о себе напомнил желудок, взявший обет молчания и голодания на пять дней и не желающий его более держать. Мог бы и потерпеть чуток! Теперь проблема номер раз – достать еды для этого орущего монстра. Хотя монеты есть, так что это не беда.

Дождавшись, когда очередная застрявшая телега соберет вокруг себя толпу, а значит, и все внимание находившихся по близости людей будет уделено ей, я быстро вышла из кустов и отправилась вслед за более удачливыми, которые уже миновали эту яму. За спиной раздался крик: «Поберегись!» - и щедро обрызгав меня из ближайшей лужи, мимо пронесся всадник. С бешено стучащим сердцем я отошла к обочине и пораженно застыла.  Только сейчас я осознала, что понимаю речь окружающих людей. До этого момента я как-то не замечала, что звучавшие то тут, то  там фразы не были просто набором неясных звуков. Поистине королевский подарок судьбы или богини! Спасибо огромное!

Ко мне, стоящей на обочине с отсутствующим видом, подбежала невысокая тучная женщина, о чем-то спрашивала меня. Я не обращала на нее внимания: столь удивительное открытие заблокировало любые связи моего сознания с внешнем миром. Тяжело вздохнув, она обняла меня за плечи и повела такую, покорную ее воле, за собой.

Справившись с культурным шоком, я с удивлением обнаружила себя сидящей в какой-то повозке.

- Очнулась, деточка, - ласково проговорила моя невольная попутчица. – Меня Мирой кличут. А тебя-то, горемычную, как звать?

- Почему горемычную? – вместо ответа спросила я.

- Дак, ясно же, что из лордов. Вона плащ какой знатный.

- Может, украла? – вот видит бог, правду сказала. Да, кто же верит, когда ему правду говорят.

- Да, не.  Спина у тебя уж больно прямая,  и говоришь ладно. А руки-то какие холеные, поди ничего тяжелее пяльцев и не держала.

Последнее, конечно, было спорным, но кто я такая, чтобы разбивать чужие иллюзии.

- Все так, Мира, все так, - согласилась с ней.

Решила взять паузу, пусть сама за меня легенду сложит, вон как здорово у нее получается: сама придумала, сама поверила. И Мира не разочаровала меня:

- Дак, ты, милая, поди, из дому сбежала? Жених не люб был?

- Выдадите теперь? – опять ушла от ответа. Все же совесть не позволила врать этой сердобольной женщине, глядя в глаза.

- Бог с тобой! Сама двадцать лет с нелюбимым прожила – такая жизнь хуже неволи. Ох, и тяжело тебе, девонька, будет, ох, как тяжело. Ты же жизни-то совсем, поди, не знаешь, - сокрушалась она.