Верю в любовь

Глава 5

Мира на проверку оказалась бойкой неунывающей болтушкой, которая взяв меня под свое крыло, решила известить меня обо всех происшествиях, случившихся за время ее путешествия. Я уже хотела просить пощады, как мой желудок, не пожелав быть просветленным, требовал в ультимативном порядке еды.

- Что же ты раньше молчала? – всплеснула руками моя названная мама.

Перехватив поудобнее вожжи одной рукой, второй она достала из-за спины узелок со снедью и положила его на мои колени.

- Поешь пока, - дважды меня просить не надо.

Развязав узелок, я чуть не захлебнулась слюной от умопомрачительного запаха колбаски. Взяв в одну руку колбасу, а в другую ломоть хлеба, принялась усиленно жевать. К моему великому огорчению «бутерброд» закончился непозволительно быстро. Утолив жажду водой из фляги, протянутой ухмыляющейся Мирой, была отправлена спать в фургон, уставшее от многодневного марш-броска и разомлевшее от сытости тело было с ней согласно целиком и полностью.

Проснулась от того, что кто-то тряс меня за плечо. Открыв глаза, увидела свою названную маму (в мыслях я ее называла только так, от чего на душе становилось сразу теплее). Со словами о скорой стоянке она протянула мне сверток. На проверку это оказалось добротное темно-синее платье в пол, оставшееся у мамы Миры со времен ее девичества, и которое лишь немного болталось на  мне, но и эту проблема легко решалась с помощью шнуровки. А в молодости мама не была такой пышкой. Свою многострадальную кофту я решила выбросить, а все остальное под платьем не видно, и в случае чего дать беру в джинсах и кроссах всяко удобнее, чем в платье. Ну, вот теперь и людям можно показаться.

За время моего переодевания был объявлен привал. Мама Мира схватила меня за руку и на удивление ловко для ее комплекции маневрировала между телегами и повозками. Как оказалось, конечным пунктом нашего забега, по-другому и не скажешь, была походная кухня. Поучив от улыбчивой конопатой девушки две миски с похлебкой и заплатив три медных монетки, мы устроились в тени большого дерева.

Покончив с едой, мы не торопились уходить с насиженного и нагретого местечка, блаженно вытянув ноги и давая им отдых. Впервые за все время пребывания на ЭшШаасе мне было спокойно, появилась уверенность в завтрашнем дне. И все мои робкие надежды были связаны с мамой Мирой. В душе поселилось ощущение, что этому, по сути, незнакомому человеку я могу доверять.

Повернув голову к сидящей рядом со мной женщине,  я пристально изучала ее черты. В ее темных волосах уже появилась седина, которая успела побелить виски, а на  лице - морщины. Набравшись смелости, спросила:

-  А сколько тебе лет?

- Восемьдесят.

-Сколько?

- А чему ты удивляешься? Так плохо выгляжу? – кокетливо спросила она. – Как будто ты не знаешь, что маги живут до пятисот лет, в неодаренные - до ста пятидесяти, двухсот.

- Сколько?  - да я просто мастер слова сегодня. Нехилый такой бонус к моему попаданству получается. Кто ж откажется прожить вдвое, а то и втрое больше обычного?!

- Чему тебя родители учили, если ты простых вещей не знаешь?! – недоумевая, спросила мама Мира.

Хороший такой вопрос. Еще бы ответ на него знать. Я решила говорить ей правду, ну или часть правды:

- Не любили они меня, да и магии у меня нет.

- Вот ведь, аристократишки! Родного ребенка, да хоть трижды пустышку, и не любить! Это что же делается-то! – все больше распылялась эта чудесная женщина. - Правильно ты сбежала, правильно! Мира тебя в обиду не даст, Мира тебя не бросит. Ничего, дочка, ничего, и без магии люди живу, вот и мы проживем.

В ее карих глазах было столько неподдельного возмущения  (еще бы ее кровиночку обидели), что я не удержалась и просто прижалась к ней, такой милой в своем гневе. Немного погодя, успокоившись в моих объятиях, она продолжила:

- Магическая искра сохранилась лишь в крови лордов, а для нас, простых людей такие дети - большая редкость. Да и то, магии в них чуток: едва хватает, чтобы знахарем или стражником стать.

Вдовой такого стражника, который погиб на службе, и оказалась мама Мира. Детей у них не было, хотя по молодости она только и мечтала о дочке, о своей крошке Равене, которая примерила бы ее с нежеланным браком. Но не сложилось. А пришедшая на порог война заставила схватить все ценное, сесть в фургон и бежать без оглядки. Вот и встретились в пути два одиночества без крыши над головой и близких рядом. У нас, у обеих было столько нерастраченной любви, что мы щедро делились ей друг с другом.

Позднее, сославшись на полную политическую неграмотность из-за недолжного воспитания со стороны батюшки, я смогла выведать у мамы Миры о войне поподробнее. Причина войны стара и банальна – жажда власти и денег. Показалось как-то Владыке второго надела, что слаб стал его сосед, и решил забрать себе его земли. Да только просчитался он, и теперь его надел разграблен и лежит в руинах. А жители  послали гонцов к оставшимся четырем Владыкам и Верховному с мольбами спасти их, и только Владыка шестого, самого дальнего надела потянул им руку помощи и открыл границы. Вот и едут они горемычные, за лучшей долей едут.

Благодаря рассказу мамы Миры у меня сложилась некая картина мира, пусть и сильно упрощенная: вся земля поделена на наделы, во главе каждого стоит Владыка, облеченный безграничной властью (эдакий наместник бога на бренной земле), а споры между Владыками решает Верховный. Эх, карту бы мне.