Вержская резьба

Размер шрифта: - +

1

Двери с тихим шипением захлопнулись.

«Автобус следует по маршруту номер шестнадцать до остановки «Областной военкомат». Стоимость проезда – двадцать восемь рублей. Убедительная просьба: соблюдайте установленные правила проезда…» - мягкий женский голос журчал из динамика прямо над Каплиной головой.

Ему не нравилось.

Не нравилось, что с августа бодрый мужской голос в аудиоинформаторах заменили на шелестящий женский. Ну как же, гордость области, все дела… Керыльская область решила не отставать от Питера, где остановки в метро теперь объявляют голосом Шнура из «Ленинграда», но так как метро в Керыле нет и никогда не будет из-за неглубокого залегания грунтовых вод и больших перепадов высот, решили издеваться над пассажирами наземного транспорта и старую озвучку заменили на щебетание местной певички Ирины Камелиной. Поскольку Капле не нравился ни голос Камелиной, ни она сама, он от реформы был не в восторге.

Вторым поводом возмутиться сразу после его приезда из московской командировки оказались сплошь, снизу доверху, заклеенные рекламой автобусы. Областной закон, запрещавший размещать рекламу подобным образом, приняли еще году в девяносто пятом, и все эти годы он спасал общественный транспорт от превращения в рекламные щиты. Правда, реклама была только одного толка. Через три недели в области состоятся выборы губернатора – старый после тринадцати лет работы решил отправиться на покой и подал в отставку, поговаривали, что при каких-то мутных обстоятельствах, но Капле это было неинтересно, и теперь все, что только можно, в Керыле было заклеено плакатами с изображением одной и той же физиономии, одного и того же логотипа крупной политической партии, одного и того же имени и лозунга. Этот «уверенный и надежный» Иван Шехляев Капле тоже категорически не нравился – уж слишком хабальская у него была физиономия. Особенно если учесть, что в области никто до начала предвыборной кампании и фамилии такой не слышал: Шехляев – мальчик московский и в Керыле никогда не бывал.

Третьим поводом была погода. Ни лета, ни осени… хоть зима была на зиму похожа. Дрянной год.

Четвертым поводом была припарковавшаяся в опасной близости от сверкающего полированного бока его «Креты» какая-то китайская «бешеная табуретка», управляемая явно лицом прекрасного пола. Своего дорожного сексизма Николай Каплин никогда не стеснялся и в открытую говорил, что его бы воля – ничего опаснее коляски он бы женщине не доверил. Даже велик.

Проводив взглядом свою «Крету», уже почти неразличимую из-за потоков воды на стекле, он отвернулся и уставился в обитую потертым дерматином спинку сиденья. Автобус попался не ахти – рычащий, звякающий, грозящий рассыпаться прямо на ходу ЛиАЗ-5256 конца девяностых годов. Керыль вообще был в плане общественного транспорта очень скучным городом: ничего, кроме ЛиАЗов, в нем отродясь не было, даже «Икарусов» и ЛАЗов. Радовало, правда, то, что на линию иногда выходили дряхлые, щелястые, но еще живые старики 677-е – правда, только для экстренной замены, если неожиданно поломался 5256 или 5292. Больших автобусов становилось все меньше – муниципальное автопредприятие, будучи, как и почти везде, убыточным, постепенно отдавало маршруты частникам, те закупали автобусы среднего класса, пускали их с меньшим интервалом, что создавало иллюзию нормальной работы транспорта в городе. Капля же, не единожды объездивший весь город из чистого любопытства, прекрасно знал, что сама сеть маршрутов скроена отлично, покрывает практически все мало-мальски востребованные места, но выпуск машин налажен бестолково что у частников, что у муниципалов. Мало кому нужный 16-й автобус вечно ходил полупустым, а на отданном лет пять назад частнику 69-м в ПАЗик набивалось столько, что его задний свес едва не волочился по асфальту.

Он катался на общественном транспорте просто из интереса к нему. Каплину не было никакого дела ехать ни в областной военкомат, ни куда-либо еще по этому маршруту, он просто приезжал в выбранную точку после работы на личной машине, садился в автобус и катил куда глаза глядят, вернее, куда увезет. Выходил где ему вздумалось, добирался назад как придется, садился в свой новый «Хендай Крета» и уезжал домой. Ни трамваев, ни троллейбусов в Керыле не было.

Как не было и желания идти после работы домой.

Или сидеть с товарищами в баре, посещать культурные мероприятия или устраивать пешие прогулки по городу. Вечера Капля проводил, перескакивая с маршрута на маршрут. Просто катался. В автобусе, даже в битком набитом, он чувствовал себя как рыба в воде, и только там мог спокойно поразмыслить о бренном и высоком, о пиве и квантовой хромодинамике, о любви и картошке, о социал-либералах и о марийских шапках. Обо всем на свете.

 

- Скажи, вот это вот тебе нужно? – настойчиво повторяла Диана, тряся у него перед носом пузырьком из темного стекла. – Это же просто флакон из-под сиропа от кашля, у которого срок годности двадцать лет назад вышел, зачем ты его хранишь? А кассеты? На них что-то важное?...

- Да нет, - отмахнулся он, - там просто записи с телика.

- Так выбросил бы… Зачем ты все это хранишь? Ты тут вообще хоть раз убирался?

- Нет, - отрезал Капля. – И флакон, это, сюда дай.

- Зачем тебе этот мусор?

- Слушай, просто дай мне флакон и все.



Федор Ахмелюк

Отредактировано: 17.05.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться