Весёлые каникулы мажора

Глава 04.

Лето 1998. Андрей.

Дым сигарет с ментолом

Пьяный угар качает.

В глаза ты смотришь другому,

Который тебя ласкает.

А я нашел другую…

Хоть не люблю, но целую,

А когда я ее обнимаю

Все равно о тебе вспоминаю!

Губы твои, как маки,

Платье по моде носишь.

Себя ты ему раздаришь,

Меня же знать не хочешь…

© «Нэнси» — «Дым сигарет с ментолом»

— Привет, Андрей!

Привет, Андрей,

Ну где ты был,

Ну обними меня скорей!

© Ирина Аллегрова — «Привет, Андрей»

Вскакиваю на ноги и, напевая популярную песенку, ловлю на песке Маринку. Раскрасневшаяся от злости или быстрой ходьбы, она сто процентов желает освежиться.

Подхватываю на руки и, разбежавшись, прыгаю с пирса вниз. Пирсом бетонные блоки назвать сложно, но это название закрепилось за ними с самого детства.

Выныриваем, отфыркиваясь от воды. Я хохочу, откидывая волосы со лба, а моя девушка визжит так громко, будто дед завел пилу.

— Ты же хотела искупаться, — выдвигаю весомый аргумент.

— Не так! Не здесь! Идиот!

Молотит кулаками по груди, голове, прилетает и по лицу.

Удерживая нас на плаву, резко перестаю хохотать и приподнимаю бровь, прищурившись.

— Не много на себя берешь, Мариша?

Девчонка тушуется, хлопая слипшимися ресницами.

— Нафига краситься на жаре? Ты и так красивая, без всего слоя вот этого…

Не сейчас, конечно, когда косметика размазана так, что мать родная не узнает, а в общем и целом. Маринка реально красивая, фигура что надо. Характер сносный, но не цепляет до дрожи в пальцах.

Вот держу её, прижимаю к себе, и организм работает так, как должен работать в двадцать лет, но… Восторга нет. А когда Ваську сегодня увидел, дыхание перехватило.

Но о рыжей мелочи думать стрёмно: она — табу и враг из детства.

Ещё бы некоторым доминирующим над разумом органам этот факт донести. Ладно, справлюсь. Не животное же.

— Андрюююш, — Маринка что-то чувствует и начинает активнее вилять пятой точкой, но мне не хочется этого делать в воде. Да и дед с бабушкой наверняка зажались.

Подплываю к крайнему блоку, на боку которого торчат металлические скобы, заменяющие ступени. Сначала подсаживаю девушку, потом выбираюсь сам.

Стаскиваю мокрую футболку и отжимаю, попадая водой на ноги. Маринка снова визжит и чудом не улетает обратно.

— Ты дурак, да? Дурак? Я плавать не умею!

— Говорила же, что умеешь, — озадаченно чешу мизинцем бровь.

Я помню наши походы к озеру, Маринка нормально плавала, наравне с остальными.

— Только там, где дно близко. А на море не умею. Ты…

— Я понял, прости, — винюсь, соображая, что мог действительно напугать.

Да и выглядит она сейчас… эээ… не для праздничного обеда.

— Я тебе покажу, где умыться. Минут пятнадцать хватит?

Пока как раз расспрошу о новостях, да и просто поболтаю со своими стариками.

— Так мало?

— Просто умыться и переодеться, Марин! Мои родные, конечно, ценят красоту, но красоту естественную. Дед не поймет, если ты выйдешь к столу в том виде, в каком была. Или они уже видели?

Если да, то, боюсь, дед откачивает бабулю, или наоборот, потому что яркие колготки, короткая юбка и майка, которая больше открывает грудь, чем ее закрывает… Вариант, скажем прямо, привычный для мегаполиса, но никак не для южного посёлка.

— Нет, я сразу почти за тобой пошла. Просто ты быстро, а я…

Смотрю вниз, на яркие босоножки на высоких каблуках.

Молчу. Смотрю.

Прикидываю, точно ли я сегодня мысленно назвал её неглупой.

Сейчас что-то сомнения берут.

— Марин, ещё раз: обед, простая одежда, ноль косметики. И никаких каблуков. Не хватало ноги переломать. До больницы ближайшей ехать чуть ближе, чем до аэропорта.

Наклоняюсь и сдергиваю мокрую обувь с женских ног.

— Пойдем, принцесса на горошине, блин.

Скручиваю футболку жгутом и перекидываю через плечо. Подхватываю свои кроссы по пути и сразу иду через летнюю дверь, которая ведет к нашим спальням. Хорошо еще, что дедушка в своё время разделил выходы, посчитав это удобным.

— Пятнадцать минут. Я голодный, как волк.

***

Наспех натянув батины шорты, выхожу к своим. Дед читает газету, бабушка хлопочет у стола, поправляя тарелки.

— Всё супер, ба.

— Ой, Андрюшенька, а я переживаю. Вдруг не понравится твоей подруге? Мы тут по простому, как привыкли… А она у тебя девочка другая.

— Обычная, — отмахиваюсь. — Присядь лучше со мной. Расскажи, что нового, что старого. Я ж пять лет не был. Пять, ба!

Прям отчаянием веет, но я все равно улыбаюсь, закидывая руку бабуле на плечо.

Не, какие-то новости, конечно, знаю в общих чертах. Мать с бабулей постоянно письма друг другу пишут, а как телефон провели, по субботам стали созваниваться. Но я чисто дежурно привет передаю да спрошу про здоровье, а чтобы о бывших друзьях узнать или еще о ком, такого не бывает.

— Да что рассказать? Пять лет-то срок большой. Виноградники ты видел. Гасановы несколько лет назад появились, земли все прибрали, да выстроили дворцы. Сначала себе, потом детям своим. Дед вот ездил раньше, со сторожем договаривался, а теперь сам развел.

— Ага, я видел. И персики, смотрю, посадил.

— И абрикосов два сорта новых. Инжир опять же, но нет плодов, хоть ты что делай.

— Хватит на твой век. А инжира Шурка прошлым летом два ведра дала. Вареньице-то понравилось? Ароматное…