Весенняя голубка

Глава 9

С утра Татьяна распахнула форточку, вдыхая свежий прохладный воздух. 1 марта... Вот она, долгожданная весна и вместе с ней все пришедшие в ее жизнь перемены.

Поставив варить в турке кофе, она ощутила, как комнаты наполняет аромат бодрящего напитка. И словила себя на мысли, что сейчас с удовольствием разделила бы этот вкус с кем-то родным, на плечо кого можно расположить и уютно прижаться к груди, завернуться в его руки. И ей представились жилистые руки человека, подарившего ей пломбир в магазине. Сильные дающие руки. Вот в такие можно и спрятаться и завернуться.

Чтобы не предаться вконец своим мечтаниям, Татьяна включила телевизор. Говорящие и поющие головы, веселящие или убеждающие в чем-то страну с экрана, обычно переключали на себя внимание, помогая ей вернуться к действительности.

На экране отмечали Масленицу. Оказывается, наступило Прощеное воскресенье. Татьяна убавила в телевизоре звук и вышла в небольшую комнатку, которую называла про себя «спальней». Взором обратилась к единственной иконе, которую привезла с собой из Уренгоя.

Мысленно просила прощения у родителей. У подруги, с кем по какой-то непонятной причине дружба сошла на «нет», скорее всего причине женской зависти, которую Таня почувствовала кожей, когда та настойчиво требовала бросить Борика. Ну да, возможно, Ирка была права, ведь в итоге так и вышло, но… не ее это было дело – лезть в чужую жизнь со своими советами! А еще Ирка совершенно не проявила понимания к переезду Татьяны, убеждала не продавать квартиры, мол, еще вернешься, а одолжить ей, Ирине для встреч с любовником. Хоть Татьяна и сама много лет прожила с Бориком не расписанная, но потакать замужней подруге в таком деле никак не могла, тем более, что знала ее мужа-трудягу и, зная о похождениях взбалмошной подружки, искренне сочувствовала ему, но, конечно, молчала об Иркиных «секретиках», как называла их сама Ирина, внутренне презирая их. С Иркой дружить не хотелось, да и та не стремилась Татьяне больше не звонить, не писать, не проситься в гости после отказа подруги.

Татьяна мысленно прощала и Борика. За все – за его пиво, за его грубости на утро после посиделок, за то, что столько лет прожила с ним бок о бок, а замуж не позвал, за колкие слова при расставании и даже за возможную измену. Прощала и отпускала. В какой-то момент Татьяну прорвало – слезы градом покатились по лицу. Она ведь тоже не подарок. Может, Борик рядом с ней не чувствовал себя настоящим мужчиной. Так порой говаривала Ирка. Интересно, а ее-то мужик чувствует себя рядом с ней таковым? Эх, знал бы он трудяга-бедолага. Татьяна вдруг поняла, что она одна встречает весну в этом поселке одна-одинешенька не случайно. Ей не только морально, а прямо-таки физически захотелось сбросить с себя оковы всех этих отношений, которые сейчас напоминали ей пыль. Стряхнуть пыль с души что ли…

Вернувшись в комнату и прибавив звук в телевизоре, она узнала, что в этот день – в Прощеное воскресенье в храмах совершается чин прощения. Таня поняла, что включила телевизор и попала именно на этот телеканал не случайно.

Ей вдруг захотелось попросить прощения и получить прощение и своих грехов от Самого Бога. Тем более, что до исповеди дойти она до сих пор не собралась – страшно. Так хотя постоять на службе, где совершается чин прощения и тем самым поосвободить свою душу от страстей, пылищи налипших обидок и прочего зла. Интересно есть ли в этом поселке храм? Странно, что за несколько недель проживания в этой местности, она до сих пор не задалась этим вопросом.

Церковь решила искать не по гуглу и не по расспросам у соседей, с которыми пока что дружба не завязалась, а, как говориться, по наитию. Пообедав овощным супом, Татьяна забралась на чердак, вышла на мансарду, откуда открывался вид на поселок. Обычно храм должен быть виден издалека. Присмотрелась, и правда, золотые купола, увенчивающие колокольню и сам храм, сияли даже в пасмурный день, словно возглашая людям, что именно сюда надо, чтобы обрести свет Истины.

Вечером по дороге в храм Татьяна думала о том, что воспоминания о детстве и школьных годах о церкви не напоминали. Наверное, храм в поселке построили недавно… Прежде там был просто парк, где они бегали с девчонками.

В церковь она зашла, когда служба уже началась. Сам батюшка в молитвах просил прощения у Бога. Потом была проповедь. Священник говорил о том, что человек, прося прощения своих грехов у Бога, Его милости, сам должен простить ближнего, а ближним является каждый человек: и друзья, и родственники, и все люди. И в первую очередь нужно примириться с опечалившим тебя, постараться простить от всего сердца тех, на кого держим обиду.

Мысли Татьяны неожиданно заклубились вокруг двоюродного брата. Неужели в ее душе, словно змейка, пригрелась обида на Арсения и Аллу? Вдруг она призналась себе, что это правда. Она думала, что родственник и брат, хоть и двоюродный ей станет поддержкой в этой местности, ставшей за годы жизни вне родительского дома, чужой и непривычной. Но нет, за порог они с женой ее, конечно, пустили, да и то оговорили. Ну и что, что с того? От обиды-то на них только ей сейчас, самой Тане и хуже…

Надо обидку эту из своей души вытурить-выкурить… И вдруг Татьяна ощущает, что не может ничего с этим поделать. Свербит и все, а заодно в мыслях образы и Борика, и Ирины, и ситуации мелькают, когда больно было от слова и от взгляда не посторонних ей людей. «Помоги, Господи! Простить всех и не думать о нанесенных обидах и не желать людям ничего плохого, только добра. Помоги всех простить!», - мысленно воззвала она, глядя на Образ Спасителя, глядящий, словно ей в душу с фрески на церковном своде.

«Дорогие братья и сестры, спасибо всем за соборную молитву. Завтра начинается Великий пост – это время весна для души. А я жду вас на службах – покаянном каноне Андрея Критского. И, конечно, приходите на Таинство Исповеди, в котором Сам Господь, видя ваше сокрушенное сердце, отпускает вам все грехи, которые вы совершили смолоду и в которых искренне покаетесь». Татьяна подумала, что слова батюшки как-то слишком промыслительно стали ей ответом на ее внутреннее обращение к Господу. Неужели Бог действительно отвечает человеку таким вот образом? – подивилась Татьяна этому наблюдению, ставшим для нее духовным открытием.