Вещая птица

Глава 1

Я стояла на опушке леса, который помнила с детства. Каждый звук, каждый вздох ветра был до боли знаком. Земля под ногами казалась зыбкой — я проваливалась в воспоминания, в те годы, когда лес был для меня целым миром, полным чудес.

Сколько раз я бывала здесь с бабушкой — не счесть. Я знала, где под старой сосной прячутся самые крупные рыжики, а на прогалине вызревает сладкая земляника. Помнила каждую травинку у тропы — и ту, что заживляет раны, и ту, от которой во рту долго держится горьковатый привкус. Лес был моей второй родиной, книгой, которую я училась читать под бабушкиным руководством.

Мы приезжали к ней почти каждые каникулы. Каждое утро, едва солнце золотило верхушки деревьев, мы отправлялись в лес. Я тащила маленькое лукошко из ивовых прутьев, она — своё, большое, вытертое временем. Собирали травы — зверобой, иван-чай, душицу, сушили на чердаке. Искали ягоды: чернику, бруснику, а ещё кедровые шишки. Я помнила, как смола липла к ладоням, а бабушка терпеливо учила выбивать орешки.

Но главное — она учила меня своим премудростям. Знала, какой корень от лихоманки, какой цветок приворожит удачу, у какого дерева нужно попросить прощения. В долгих походах рассказывала сказки — про лешего, который никогда не заблудится в чаще, про кикимор, что путают пряжу. Я слушала, затаив дыхание, и лес в этих рассказах оживал, становился полным незримых, но добрых существ.

А потом случилось то, что перечеркнуло всё. Погиб отец. Несчастный случай — сухая, страшная фраза, которая расколола нашу жизнь надвое.

После этого мы перестали приезжать в село. Мама и бабушка никогда не ладили. Мать терпела свекровь только ради отца, а когда его не стало — словно обрадовалась, что можно поставить точку. Я помнила их ссоры, мамин резкий голос: «Не смей ей рассказывать свои бредни! У ребёнка должна быть нормальная современная голова, а не деревенский чердак!» Бабушка вздыхала. А я стояла между ними, чувствуя себя предательницей.

Мама оборвала контакты мгновенно. Сначала я тайком плакала, скучала по бабушкиным пирогам и запаху её рук — мятой и хлебом. А потом время стёрло остроту. Школа, работа, взрослая жизнь… И вот известие, что не стало и бабушки.

Теперь я стояла на опушке, и у меня подкашивались ноги: я так и не успела сказать ей главного. Что лес, который она мне подарила, остался со мной. И что её сказки оказались единственной правдой, в которую мне хочется верить.

Недавно на меня напала необъяснимая тоска. Мне всё надоело. Нет, не так — опостылело — бабушкино слово, тягучее, от которого будто рукой по лицу провело: «Очнись». Я вспомнила — по-настоящему, всем нутром — как хорошо было в детстве. Как я верила в чудеса, которые живут не в книжках, а прямо здесь: в трещинке старого пня, где прячется домовушка, в утреннем тумане над рекой, где полевики водят хороводы. И меня потянуло туда с такой силой, что заныло под ложечкой.

В первые же выходные я рванула на вокзал, села на электричку до того села, где когда-то стоял бабушкин дом и помчалась навстречу детским воспоминаниям. Сердце колотилось так, будто я совершала не просто поездку, а побег.

И вот я снова здесь. Слёзы наворачивались, но на душе почему-то легко — словно я вернулась домой после долгого пути.

Я прикрыла глаза и вдохнула. Пряной, густой лесной воздух наполнил лёгкие. В нём чувствовалось всё: хвоя, прелый лист, сырая земля и грибной дух. Я постояла несколько мгновений, позволяя этому запаху вытеснить из меня городскую пыль и усталость, а потом решительно шагнула внутрь.

Остановившись у первого дерева, я поздоровалась с лесом. Приложила ладонь к коре, прошептала: «Здравствуй, дедушка-лес. Не с пустыми руками к тебе». Достала из рюкзака горсть зёрен, кедровые орешки, хлеб и выложила на плоский пень.

Бабушка всегда говорила: у каждого места есть свой дух. Леший — хозяин леса. Он строго наказывает тех, кто нарушает негласные законы. Но если относиться с уважением — и он поможет, укажет дорогу.

Выполнив нехитрый ритуал, я бодро зашагала по тропе. В детстве бабушка, идя по лесу, частенько напевала что-то старинное — то ли обрядовые песенки, то ли просто так, для настроения. Голос у неё был негромкий, но какой-то особенный, будто сам лес подхватывал напев и разносил его между стволов.

Я ни одного такого мотива не запомнила, но мне отчаянно захотелось сделать всё как учила она. В голову полезла совсем иная мелодия — современная песня: «Братец леший» — фолк-рок. И я, бодро отбивая шаг по мягкой тропе начала напевать её вполголоса.

Надеюсь, местный хозяин с пониманием отнесётся к современному творчеству и оценит мои старания. Лес молчал, но мне показалось что ветер чуть тише прошуршал в кронах, а где-то в глубине коротко и одобрительно аукнула кукушка.

Запахло хвоей ветер воет

Тропа куда-то в тень ведёт

А в чаще рогожей двое

Да кто-то ходит и зовёт

То ли берёзка клонит маку

То ль нечисть водит хоровод

Мне бы в избу да на лавку

Да вот беда весь лес идёт!

Ой Леший царь лесной

Ты слышишь вой мой голосной?

Пусти домой не вей петлёй

Не заводи в овраг глухой!

Э-эх Леший выйди в круг!

Скрипят корни дрожит луг!

Вейся-вейся хоровод

Лес нас в пляску зовёт!

(«Братец леший», Скетчбук Элазара)

Тропа повела меня сразу. Под ногами мягкий ковёр из хвои и мха. Вокруг сосны-великанши воздух густой прозрачный. Я дышала ртом как в детстве и никак не могла надышаться.