Весна ледяного дракона

Глава 15.

После самого странного утреннего кофе в моей жизни я так и не смогла усидеть на месте. Прихватив чашку кофе, я направилась в библиотеку, где меня ждали книги, подобранные Арденом.

Я устроилась в кресле у окна, поставила чашку на подлокотник и раскрыла первую книг за авторством некого Торольда Авениччи.

И почти сразу поняла, что легкого, усыпляющего чтива мне сегодня не светит.

Чем дальше я читала, тем отчетливее осознавала: магия в этом мире была не просто редкостью. Она была ценностью. Опасной, желанной и строго контролируемой.

Настоящих магов рождалось мало. А тех, чья сила проявлялась сама, без зелий и артефактов – еще меньше. Цветочная магия, как у меня, упоминалась всего в нескольких строчках. Такие маги могли влиять на рост, жизненную силу и магические потоки растений, поэтому были очень полезны для работы над зельями и артефактами.

Я машинально перелистнула страницу и нахмурилась.

В идеальном мире учебника те, кому не повезло родиться с магией, должны были благодарить судьбу за возможность приносить пользу обществу. В специальных академиях магов обучали, а затем использовали их дар в государственных интересах.

Я хмыкнула про себя, прочитав строчку о том, что существуют недобросовестные негодяи, которые незаконно удерживают магически одарённых людей и выкачивают их силу против воли, в целях обогатиться. Таких людей называют охотниками за магией. В учебнике настоятельно рекомендовали подать запрос в магическую академию при первых признаках дара, чтобы защитить себя от таких “негодяев”.

Мне хоть и хотелось от них защититься, но, во-первых, Арден пообещал защиту, а во-вторых, я собираюсь вернуться домой, а не служить на благо иномирского общества.

Отдельная глава была посвящена обучению.

Начинающему магу было очень тяжело совладать со своей силой в одиночку. Неприрученная магия вела себя хаотично: рвалась наружу, искажалась, вредила окружающему миру и ее владельцу. Именно поэтому наставник был не роскошью, а необходимостью. Он помогал выстроить потоки, удержать равновесие, научиться чувствовать грань между контролем и истощением.

Первые месяцы обучения, как выяснилось, были самыми тяжелыми. Маги учились не создавать, а не разрушать.

Я невольно вспомнила, как чуть не разрушила кухню, испугавшись мыши.

Дальше шло описание повседневной магии. Оказалось, что обычные люди в быту используют магические зелья и артефакты, которые могли дать любой эффект: от лечения угревой сыпи и ломоты в спине до управления стихиями. Пусть и на короткий срок.

Разница была лишь в цене. Чем реже ингредиенты, тем сильнее эффект, и тем выше стоимость зелья.

Я устало закрыла книгу и откинулась в кресле. Картина складывалась неприятная.

Моя магия была редкой и ценной. И без Ардена, я бы очень быстро стала либо проблемой, либо товаром.

Я сделала глоток уже остывшего кофе и тяжело выдохнула, раздувая щеки.

– М-да…

Листая дальше, я наткнулась на главу, которая заставила меня замедлиться и перечитать первые строки дважды.

Оказалось, что изначально магия принадлежала вовсе не людям.

Первыми магами были драконы. Но магический дар со временем перешёл и к человечеству. У самих драконов проявление магии, как ни странно, было довольно скромным: простейшие заклинания, не более.

Их сила заключалась в другом.

Они тонко чувствовали магические потоки. Именно это позволяло им совершать обороты, удерживать форму, не теряя разума, и помогать магам-людям в обучении. Драконы становились наставниками и проводниками магических потоков.

Я вспомнила, как Арден держал мои ладони во время уроков. Как магия становилась мягче, устойчивее, словно находила русло.

Дальше шло краткое описание самих драконов. Нелюдимые, трудно идущие на контакт, любящие свои сокровища. Не только в привычном смысле, но и в более абстрактном: знания, редкие артефакты, места силы.

И ещё одна деталь.

Драконы размножались только в истинных парах. В заметках местного ученого говорилось, что истинная связь возникает лишь однажды. И если дракон выбирал кого-то в пару, то это навсегда.

И упустить эту связь было нельзя.

Я споткнулась взглядом о фразу и перечитала её ещё раз. Учёный писал, что дракон, потерявший или не сумевший удержать свою пару, постепенно сходит с ума и умирает. Его магия и сущность начинают идти вразлад.

– Попугаи-неразлучники магического мира, – хмыкнула я, смачивая палец для перелистывания страницы. Но сразу же устыдилась своей колкой эмоции.

Мне вспомнились слова Ардена об одиночестве. Может быть, он ждет свою “пару”? Тогда неудивительно, что он предпочитает держать дистанцию.

Я медленно закрыла книгу и уставилась в пространство перед собой.

– Волшебный мир с магией и драконами… – тихо выдохнула я, откидываясь на спинку кресла.

Перед внутренним взором снова всплыл тот сон с полетом среди облаков. Я невольно улыбнулась: вот бы когда-нибудь испытать ощущение полета вживую!

Но настроение тут же испортилось. Потому что кто я вообще такая, чтобы Арден взял меня на спину и понёс в небо? Никто.

Непонятно как, но разум сделал неожиданный скачок от Ардена и полета в совсем другую сторону – в детство.

Я вспомнила, как спрашивала у мамы где папа. И как она, не задумываясь, отвечала, что мой отец волшебник. Что он сейчас не может быть с нами, потому что защищает нас от злых людей. Что он живёт в мире, где магия повсюду, а в небе летают драконы.

Тогда я верила в эту красивую сказку.

Но мы с братом выросли. Сказка потускнела, а вопросы стали острее. Мама всё чаще ходила хмурая, будто внутри неё постоянно висела тяжёлая туча. Когда мы в сердцах бросали, что отцу просто не было до нас дела, она всегда отвечала одно и то же: мы неправы. А потом надолго уходила в свою комнату.

Я шмыгнула носом.

Как они сейчас?

Мысль, что мама плачет из-за меня, резанула куда сильнее, чем всё происходящее здесь. Наверняка места себе не находит. Брат, скорее всего, поднял на уши всех, до кого смог дотянуться.