Весна у подножия Фудзи

Глава 1

Каждое утро Аой выходила из дома ровно в семь. В небольшом двухэтажном доме в пригороде Фудзиесида было прохладно и пахло жареной рыбой и мисо-супом — мама готовила завтрак быстро, почти машинально, одновременно собираясь на работу.

— Сегодня я задержусь, приготовь, пожалуйста, ужин, — сказала она, ставя на стол мисо-суп и тарелку с жареной рыбой.

Аой взяла палочки.

— Итадакимасу.

Она потянулась к тарелке с рыбой, отломила кусочек, затем сделала глоток чая.

— А почему задержишься?

— Пятница же. И не забудь свой бенто.

— Мам…

— Я просто проверяю.

Аой не ответила сразу. Она поставила чашку чуть ровнее на стол, чем это было нужно, и только потом улыбнулась.

— Гочисоусама, — поблагодарила она за еду и поднялась из-за стола.

— Аой, — позвала мама. — Помоги вечером брату с японским. На неделе он написал плохой тест по кандзи.

— Хорошо.

Ее младший брат еще спал, укрывшись одеялом с головой, и из соседней комнаты доносилось ровное дыхание. Он выходил из дома в восемь, так как ходил в местную начальную школу в их районе, всего в десяти минутах пешком.

Февраль в Фудзиесида всегда казался Аой самым долгим месяцем. Новогодние украшения уже исчезли с улиц, весна еще не наступила, а холодный ветер с озера пробирался даже сквозь плотную ткань школьного пальто.

По утрам город выглядел сонным и застывшим — особенно если смотреть из окна поезда, когда серое небо медленно светлело над городом.

Эти поездки нравились Аой. Только здесь, среди приглушенного шума вагона и однообразных зимних пейзажей, ей удавалось почувствовать спокойствие, в котором было тихое ожидание чего-то, чему ещё не пришло время.

Но, пожалуй, больше всего ей нравился даже не сам поезд, а путь до станции.

Каждое утро он занимал около десяти минут — короткая привычная дорога между домом и платформой. Чистый воздух, ровный звук шагов по асфальту, редкие машины, закрытые ставни домов.

В этом повторении не было ничего особенного, но именно оно приносило ей спокойствие. Иногда Аой специально шла чуть медленнее, чем нужно, чтобы подольше сохранить это ощущение тихого порядка, в котором всё оставалось на своих местах.

На платформе уже стояли школьники в темной форме, зябко переминаясь с ноги на ногу и пряча руки в карманы или рукава. Поезд пришёл точно по расписанию.

Аой вошла в вагон. Окна были слегка запотевшими от тепла, и зимний пейзаж за ними казался мягким и размытым в тусклом утреннем свете.

В вагоне постепенно становилось теплее, и утренний холод отступал. Где-то в дальнем конце коротко прозвучал сигнал телефона, кто-то листал конспекты перед занятиями, а пожилой мужчина у двери дремал, покачиваясь в такт движению поезда.

Все это было настолько привычным, что почти исчезало из внимания — как скрип колес на поворотах линии.

Аой села у окна и достала телефон. В чате класса кто-то жаловался на предстоящие экзамены, кто-то скидывал фотографии выходных, а Саори отправила только одно сообщение:

«Я опять не сделала домашку по истории».

Аой усмехнулась.

«Ты говорила это вчера.
И позавчера тоже», — набрала она.

«Я уснула».

Поезд медленно миновал жилые кварталы, затем между домами на несколько секунд показалось озеро Кавагути — тёмное, неподвижное, будто удерживающее в себе остатки ночи. Над водой висел легкий туман, а дальше, за ним, виднелась Фудзи.

Аой смотрела на неё до тех пор, пока поезд не ушёл за поворот — и на несколько секунд ей показалось, что всё вокруг замедлилось. Голос машиниста объявил следующую станцию, и она отвела взгляд от окна.

У ворот школы Саори и Хана уже ждали — они всегда приходили вместе, потому что жили по соседству.

— Доброе утро, — сонно произнесла Саори, пряча руки в рукавах пальто.

— Ты выглядишь так, будто вообще не спала, — заметила Аой.

— Я смотрела дораму.

— Вместо истории?

— Я думала, что успею.

— Хорошая хотя бы была дорама?

— Конечно. Они так страдали…

— Поэтому ты теперь тоже страдаешь, — спокойно заметила Хана, держа стакан кофе.

— Я не страдаю, я эмоционально обогащаюсь, — быстро ответила Саори.

— Это одно и то же, — сказала Хана.

Аой тихо рассмеялась, и вместе они вошли на территорию школы.

Старшая школа оживала одинаково каждое утро. У входа стояли шкафчики — там ученики оставляли уличную обувь и торопливо переобувались в сменную. По коридорам уже расходились негромкие голоса и быстрые шаги опаздывающих, перемешанные с разговорами о тестах и клубах после уроков. Кто-то повторял формулы перед уроком, кто-то дремал прямо за партой до звонка.

И хотя среди всей этой привычной суеты Аой чувствовала себя на своём месте, но иногда — даже рядом с Саори и Ханой — в ней поднималось тихое, необъяснимое одиночество. Разговоры вокруг звучали, но как будто не касались её.

Над головой раздалось утреннее объявление школьного радио — о расписании занятий, клубах и предстоящих экзаменах. В классе уже было шумно: дежурные протирали доску перед началом урока, и воздух был пропитан запахом мела и чистящего средства.

Пока ещё не прозвенел звонок, ученики сидели на своих местах: кто-то лениво перелистывал учебник, кто-то переписывал домашнюю работу у соседа, кто-то уткнулся в телефон, спрятав его под партой. Окна были чуть приоткрыты, и в класс тянуло холодным утренним воздухом.

Аой уже сидела за своей партой, аккуратно разложив тетради. Саори подошла чуть позже и села рядом, наклонившись вперёд.

— Как хорошо, что завтра выходной, — сказала она тихо, скорее себе, чем кому-то.

— Да, целых два дня. Но сильно не радуйся, по английскому задали большое эссе к понедельнику, — отозвалась Аой, не поднимая головы от тетради.

— Аой, зачем ты мне портишь настроение.

— У тебя и без Аой настроения не было, — заметила Хана, садясь за парту чуть в стороне.

Саори повернулась.