Ветер что шепчет твое имя

Глава 18

Стояла глубокая ночь.

Небо было затянуто густыми тучами, не пропуская ни единого лучика лунного света. Только редкие мерцающие огоньки костров освещали мрачный военный лагерь, расположенный среди скал и сухих деревьев. Прохладный ветер разносил запах дыма, металла и пота. Где-то вдали глухо ржала лошадь, в ответ которой доносился громкий лязг оружия и протяжный крик часового

— Ночь тиха! Всё спокойно!

Внутри главного шатра горели свечи, отбрасывая дрожащие тени на натянутые стены. На столе лежала развернутая карта, покрытая отметками и фигурами, изображающими войска. Вокруг стола стояли четверо мужчин, все в военной форме. Их лица были серьезны, выражения напряженные.

Во главе стоял мужчина лет двадцати шести, облачённый в серебристые доспехи, отливающие холодным блеском в свете огня. Его чёрные волосы были собраны в аккуратный высокий пучок, из-под которого выбивалась пара непослушных прядей. Черты лица заострённые, а взгляд — холодный и проникающий, будто мог пронзить любого насквозь.

Это был Чжао Цзинь — четвёртый принц империи Сун , доблестный генерал и конечно же так называемый муж Шэнь Юи . Его присутствие вызывало почтительный трепет даже у самых закалённых воинов. От него исходила властная и холодная аура, словно вся комната наполнялась льдом.

— Если мы пойдём в атаку с левого фланга, — заговорил один из воинов указывая на карту, — мы сможем окружить врага у реки и отрезать их путь к отступлению.

Это был Сун Чжао, мужчина лет тридцати, высокий и крепкий, с коротко стриженной бородой

— Но с этой стороны слишком много скал, — возразил Ли Вэнь, молодой военный с глубоким взглядом, около двадцати семи лет— Есть риск попасть в засаду. Я предлагаю ударить с востока. Их защита там слабее.

Третий военный , Гао Шэн, мужчина средних лет, с глубоким голосом и шрамом через левую щёку , задумчиво потёр подбородок

— А что если разделить армию на две части? Отправим одну группировку с тыла, а другую оставим в резерве. Если враг выдвинется вперёд, мы сможем их зажать.

Чжао Цзинь молча слушал их рассуждения, не выказывая ни одобрения, ни раздражения. Его взгляд был сосредоточен на карте. Несколько секунд тишины — и наконец он заговорил, голос его прозвучал низко, ровно, но с ноткой непоколебимой уверенности

— Все ваши предложения имеют смысл. Но враг не настолько глуп, чтобы открыто оставить восточный фланг без прикрытия. Если мы разделим армию, то ослабим оба крыла.

Он взял деревянную фигурку в виде коня и переместил её на карту

— Мы атакуем на рассвете. Левый фланг будет приманкой, чтобы отвлечь их внимание. Основной удар нанесём с юга, используя лес как прикрытие. Арбалетчики займут возвышенность здесь, — он указал на холм, — а конница сдержит их передние линии. Нам нужно подавить их быстро, иначе будет затяжная бойня.

Подчинённые кивнули с уважением — план был прост, но в своей сути блестяще эффективным.

Как только обсуждение закончилось, Чжао Цзинь повернулся к выходу шатра

— Если нет возражений, приступайте к подготовке.

— Слушаемся! — военные развернулись и поспешили исполнять приказ.

Несколько минут спустя

В шатёр вошёл молодой страж лет двадцати трёх — Хань Юнь. Его дыхание было немного сбито, но он сохранял внешнюю сдержанность. Его короткие волосы были влажны от ночного тумана, на лице виднелись следы усталости после долгого и тяжелого дня

Он преклонил одно колено перед генералом

— Мастер, прибыло письмо из столицы.

Чжао Цзинь даже не вздрогнул от новости. Его спокойный голос прозвучал чётко

— От кого?

— От Чэнь Кая , из вашей резиденции .

При этих словах Чжао Цинь протянул руку и, не спеша, взял свиток. Сломав сургуч с гербом своей резиденции, он развернул письмо. Тишина повисла густо, лишь пламя свечей потрескивало в углу. Его глаза быстро пробежали по строкам, но ни один мускул на лице не дрогнул.

Хань Юнь, нервно сглотнув, всё же заговорил, когда молчание стало слишком тяжёлым

— Госпожа Шэнь Юй... после вашего отъезда... не выдержав позора, наложила на себя руки. Она... повесилась.

Слова зависли в воздухе, свечи потрескивали, и даже ветер за пределами шатра стих .

Но принц Чжао Цинь?

Он молчал.

И тишина была страшнее любых слов.

На этот раз Хань Юнь ещё сильнее опустил голову. Но затем его голос зазвучал вновь

— В письме также сказано, что её пульс был слаб... и даже не бился.

Мужчина замер, напряжённо следя за реакцией принца.

— Но на момент отправки письма ещё не было известно, жива она или нет.

Джао Цинь ещё мгновение смотрел на письмо, а затем медленно свернул его, бросив на стол. Его холодные глаза, казалось, стали ещё холоднее, хотя, казалось бы, было уже некуда.

И тут...

Он презрительно искривил губы, уголок рта дрогнул в едва заметной усмешке, такой ледяной, что даже пламя свечи будто пригасло.

— Хм... Значит, всё-таки оказалась бесполезной, — голос был тихим, но резким, как удар меча, — даже не удивительно.

Хань Юнь не посмел поднять головы, но легкая дрожь пробежала по его спине. Слова принца резанули по воздуху не хуже клинка.

Ни сожаления. Ни жалости. Ни эмоций. Словно речь шла не о человеке, а о сломанной вещи.

За пределами шатра завыл ветер, будто сама ночь опечалилась услышанным. Но Чжао Цинь?

Он был непоколебим.

Для него это было просто ещё одно известие. Бесполезное. Пустое. Не стоящее ни мысли, ни секунды внимания.

И лишь в уголках его глаз — мелькнула тень...

Было ли это отголоском прошлого?

Или... просто игрой света и тьмы?

Хань Юнь вышел из шатра с невозмутимым лицом, хотя внутри ещё ощущал остатки напряжения после доклада принцу. Луна, высоко висевшая на небе, серебрила ткань шатров и освещала лица двух ожидавших его товарищей.

Первым заговорил Чжан Юн — энергичный и всегда весёлый страж, который лениво оперся на копьё и улыбнулся

— Ну что, Хань Юнь ? Ну давай, выкладывай! Что сказал мастер? Хоть бровью повёл? — он заговорщически подмигнул. — Это ведь его жена умирает, как-никак. Должен же хоть чуть-чуть расстроиться, а?