Ветер гасит свечи

Ветер гасит свечи

23 июля 2015 года

• Да..Да, все сделаю...Да, солнышка...Да, конечно же скину смской... До свидания, солнышка...До завтра, любимая моя...

Рука, держащая телефон, ощутимо дрожит. Перед глазами двоится, дрожащий палец никак не попадет по окошку статистики разговора, в голове вертится одно слово «Сама! Она сама! Сама предложила!...»

Расстались мы с ней где-то года два назад. Расстались совершенно по-детски, беспричинно и неожиданно — ну, по крайней мере для меня. Просто в один далеко не прекрасный день она собрала свои вещи и вернулась к родителям. Как обычно, ничего не объясняя. А я, как обычно, донес ее сумку до остановки.

Как я прожил без нее эти два года — мы оставим на совести истории, которая обычно умалчивает о многом. Поначалу было плохо. Пробовалось все — и работа по двенадцать часов, и недельные запои, и танцы до упаду с вечера до утра, обычно завершавшиеся безобразной оргией. Девушки с этих безбашенных вечеринок скользили через память, как плоский камешек по волнам — не оставляя после себя ни малейшего следа, ни телефона, ни воспоминаний...

Где-то через полгода начало отпускать. Через год я перестал прятать от себя ее фотографии и наконец-то снял с дверцы шкафа уголочки от сорванной распечатки, где мы вместе стоим возле фонтана, и на столе, в том углу, где раньше стояла ее фотография, появилась фотография певицы, любимой в молодости.

Месяца три назад она появилась вновь. Также неожиданно, как исчезла. Написала мне одну поздравительную фразу с днем рождения и скромно спросила, хочу ли я еще с ней переписываться.

Я долго не решался ответить. Нет, я давно ее простил. Мне хотелось орать, кричать, прыгать на стуле, бить крыльями от радости... Но я сдержал себя, выдохнул, сделал несколько дыхательных упражнений и написал стандартный вежливый ответ, в котором поблагодарил за поздравление и что переписываться я не против.

Выдерживать дистанцию и притворяться, что я ее совсем не знаю меня хватило где-то на месяц. Мы общались довольно настороженно. А потом как-то незаметно снова вернулись к привычному стилю общения — со стебом и приколами друг над другом. Она постоянно дразнила меня, рассказывая что вот только что вышла из ванной, описывала, какие трусики на ней одеты — ну, все как раньше. Еще она рассказала, что успела за это время выйти замуж, что мужа уважает, хоть и поняла что не любит, и что ей очень не хватает той безумной страсти, что заставляла нас творить совершенно неправдоподобные вещи...

И тогда я полушутя предложил ей попробовать вернуть романтику.

Поначалу она решительно отказалась. Потом отказалась нерешительно. Потом задумалась. Недавно, в порядке «дразнения» прислала фотку, где она совершенно голая, но весьма целомудренно, не показывая ничего лежит на диване, отражаясь в зеркале. И вот сейчас сама, сама...

«Я хочу вспомнить как это — быть желанной женщиной. Женщиной, которая берет с радостью и отдается с наслаждением. Я хочу почувствовать себя полноценной женщиной — свободной и даже немножечко бесстыжей...»

Все это, а также еще множество советов, напоминаний не забыть фотик и множество других, которые я бы вот никогда не рискнул давать взрослому человеку — например, ну какая ей разница, какого цвета на мне будут трусы? - я выслушал, не перебивая — я хорошо знаю ее взбалмошный характер, который кажется бежит одновременно во все стороны, заранее зная, что как минимум половине ее советов я следовать не буду.

Руки все еще дрожат, я все никак не поверю, что вот так, вот так просто сбудется то, о чем я мечтал долгими-долгими зимними вечерами, вот так в самый обычный день...

Им есть отчего дрожать. Регулярных отношений у меня после нее не было ни с кем — ну как, скажите на милость, я мог пересесть на «Жигули», когда совсем еще недавно водил «Майбах»?

Слава Богу, индустрия мини-гостиниц, которые можно снять на часы-сутки за последнее время так поднялась, что теперь можно сделать заказ, не отрывая задницы от стула, чем я немедленно и занялся, как только дрожь в руках улеглась настолько, что они стали попадать по клавиатуре.

Нажимаю кнопку «Отправить заказ». В ответ через некоторое время всплывает окошко с номером заказа, датой, адресом и стоимостью и через некоторое время на телефон падает смс, дублирующая информацию. Завтра надо будет сразу после работы добрести до их конторы — благо до нее минут десять ходьбы — а потом скачками, скачками бежать, лететь по указанному адресу — я прекрасно помню про ее непереносимость сильных запахов.

Проверяю работает ли фотик, вставляю карту памяти на 16 гиг, распечатываю упаковку батареек Duracell, туда же кидаю и запасную пару батареек — будет очень обидно, если они сядут посреди марафона. Фотик — в сумку. Туда же отправляется полотенце — старая, вьевшаяся куда-то до генного уровня привычка не доверять гостиничным полотенцам приводит к тому, что приходится таскать с собой свое. Теперь можно и выдохнуть и пивка...Нет, нет, никакого пивка!

Вместо пивка я, похихикивая, бреду посмотреть, есть ли у меня в запасах трусы указанного цвета...

24 июля 2015 года

Еще ни один рабочий день мне не казался столь длинным. Сумку я открывал, чтобы в очередной раз проверить, что все на месте, раз наверное пять. Обдумывал, что же такое я ей скажу, когда снова увижу после двухлетней разлуки — ну раз наверное двадцать...

Но все в этой жизни кончается и вот он, конец рабочего дня. Подхватываю сумку и, под удивленные взгляды коллег, привыкших, что я обычно задерживаюсь, выбегаю — да нет, вылетаю — на улицу. До конторы по аренде квартир идти минут двадцать.

Минут еще через двадцать я из нее выхожу. Карман оттягивает ключ с домофонным пластиком, поверх него небрежно засунут листик с адресом. Мне он впрочем не нужен — я вырос в этом районе. И вот — снова живу здесь. Правда, всего на три часа...

В два бесшумных касания набираю номер и судорожно выдыхаю, пока слышу гудки — а вдруг передумала? А вдруг просто приколоться решила?