Ветер океана звёзд. Часть 2

Глава 4. Беззвучие пространства

С подполковником Жокей отношения не клеились ни у кого.

Рома и не надеялся, что его недавнее вмешательство в финансовые дела преподавательницы пробудит в ней теплоту к нему или, тем более, к Яше.

Лишь однажды он подметил, как Перов, столкнувшись с Викторией Николаевной в коридоре, попытался выдать что-то вроде смущённой улыбки.

Ответ Жокей был молниеносным и убийственным – взгляд, острый как битое стекло, полный ледяного презрения.

Она тут же отвернулась, будто само присутствие Яши оскверняло пространство, а встреча глазами была пыткой.

На Рому же она теперь бросала лишь быстрый, напряжённый взгляд – настолько мимолётный, что его можно было и не заметить.

Ни слова благодарности, ни малейшего намёка на произошедшее.

Её отношение к «курсанту Никитину» осталось прежним – суровым, неумолимым, как космический вакуум.

Впрочем, доброта и вовсе не значилась в репертуаре Виктории Николаевны.

Как-то поздно вечером, когда стрелки часов уже перевалили за девять, Тамар вернулся в каюту из комнаты досуга.

Он вошёл с понурой спиной и тяжело опустился за стол.

Воздух вокруг него вибрировал от подавленности и усталости.

– Что случилось? – спросил Рома, отложив свою ком-панель.

Науменко издал долгий, утомлённый стон, прежде чем заговорить:

– Жокей... – сказал он глухо, будто крича со дна колодца. – Ещё одно «Удовлетворительно» по её проклятой Астрономии, – он сжал кулаки на столешнице. – И всё из-за сегодняшнего провала с пульсарами, помнишь? Она специально придирается! А самое поганое... – он поднял на Рому глаза, полные отчаяния, – ты же знаешь условие для Лирюлта? Только «Отлично» по всем дисциплинам. Одна «четвёрка» – максимум, что допускается. Но «тройка»? Это крест на экспедиции. А она... – Тамар сглотнул ком, – она намекнула, что если я не вылезу из этой ямы, то могу даже не надеяться сдать экзамен.

Тамар покачал головой.

– Я не спорю, пульсары это важно, – раздражённо бросил он, – но ведь их не то, что в системе Нимрод-Ариэльской двойни нет, даже ближайший находится в тысячах световых лет.

Рома встал, подойдя к другу.

Он положил руку ему на плечо, чувствуя напряжение мышц под тканью.

– До экзамена ещё есть время, не сдавайся, борись!

Науменко горько усмехнулся, уголки губ дрогнули.

– Только это и остаётся.

Их разговор прервал мягкий *ш-ш-ш* пневмопочты.

В приёмный лоток бесшумно выскользнул световой листок, туго свёрнутый в трубку.

Ещё одно послание.

Рома почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Он развернул хрустящий лист, а Тамар, забыв на мгновение о своих бедах, с мрачным любопытством наблюдал.

На этот раз послание было куда более кратким.

«Если ты долго вглядываешься в бездну, то бездна тоже вглядывается в тебя. Взгляни в эту тьму, узри своего врага. Иначе беда коснётся твоих близких.»

Как и прежде, к записке был прикреплён небольшой чип-имитатор.

Рома опробовал его и убедился, что содержимое у него такое же как у предыдущего.

– Что там? – спросил Тамар, отвлекаясь от своих мыслей.

Праздный интерес сквозил в его усталом голосе.

– Да посылает мне всякие несуразности какой-то чудик. То ли поклонник, то ли преследователь. Вроде угрозы, но на Найдиса не похоже.

– А на кого тогда? – насторожился Тамар.

– Не знаю.

– А что посылает? – любопытство Тамара оживилось, он потянулся к другу.

Рома махнул рукой в сторону чипа-имитатора, лежавшего на столе. Затем протянул только что полученную записку.

– На, глянь сам.

Тамар взял световой листок, пробежал глазами по строчкам.

Брови слегка поползли вверх.

Он перечитал текст ещё раз, медленнее, потом поднял взгляд на Рому, оценивающе.

– Нелепица какая-то, – заключил он, но в его тоне уже не было прежней уверенности.

– А я о чём! – с раздражением пробормотал Рома и стал переодеваться.

– И много таких посланий он прислал? – уточнил Тамар, не выпуская записку из рук.

– Пока два. Но мне и этих хватит.

– А где первое? – Тамар повернулся к нему, его внимание полностью переключилось.

Рома порылся в ящике прикроватной тумбочки и вытащил первый, уже слегка помятый листок.

– На, изучай.

Тамар взял его почти с благоговением.

На этот раз он погрузился в чтение глубже, вдумчивее.

Рома видел, как взгляд друга скользит по строкам, как губы чуть шевелятся, повторяя слова.

Когда Тамар наконец оторвался от текста, выражение его лица изменилось.

Ранее скептическое, теперь оно стало сосредоточенным, почти азартным.

– Так ты говоришь, это от поклонника? – переспросил он, перепроверяя раннее предположение Ромы.

– Нет, я не берусь это утверждать, хотя тут сказано, – Рома ткнул пальцем в первую записку, – что он благодарен мне за Пространственный визуализатор.

– М-да... – протянул Тамар, вновь погружаясь в текст. – Но это ещё не делает его фанатом. Фанаты так... не угрожают.

– Точно! – кивнул Рома. – Не может быть фанатом человек, который знает о моих отношениях с Сашей. Дом на полуострове в Сочи и всё такое…

– Да... – Тамар замер, его мысли явно унеслись куда-то далеко. Глаза смотрели сквозь стены каюты. – Знаешь, бывает, – заговорил он наконец, медленно, словно вылавливая идею из глубины, – что самая нелепая, на первый взгляд, абракадабра... оказывается упаковкой. Упаковкой для чего-то другого. В детской несуразице может прятаться взрослый шифр. Закономерность. Код, – он встал, сжимая в руках оба световых листка. – Дай я проверю кое-какие догадки. Верну позже, с ответами... или с вопросами, – и, не дожидаясь согласия, Тамар вышел из каюты, унося с собой тайну посланий.

Рома остался один.

Вторая записка, с её откровенной угрозой близким, навалилась на него тяжестью.

Эти сообщения были как дым: пугали, но не давали ухватить суть.