Ветер Перемен

Первый шквал ༄

«𝓑𝑒𝐓𝑒𝓡 перемен» 📖 ༄

Долгожданный отпуск вырвал меня из рутины и бросил в объятия заснеженного Орегона, в Тимберлин, где уже замаячил на горизонте лыжный сезон. Бегство к искрящимся вершинам стало и бегством к себе, отчаянной попыткой обрести утраченные точки опоры. Я жаждала тишины и покоя, словно иссохшая земля жаждет дождя. Мне было необходимо время наедине с собой, чтобы обдумать обрушившиеся события, перебрать их, словно осколки разбитого зеркала, в надежде собрать целостную картину.

Давно я не покидала насиженного места, и мои навыки катания на сноуборде отчаянно нуждались в перезагрузке.

Два дня я наслаждалась одиночеством, проводя большую часть времени на склоне. Работа подождёт.

Там я могла отвлечься от проблем. Поднималась в гору, доверяя канатке, а вниз неслась, рассекая морозный воздух на сноуборде. Лыжи так и остались для меня непокорённой стихией. И вот, стоя на ледяном ветру, чувствуя, как мороз румянит щёки, я невольно погрузилась в воспоминания о школьных годах, о Лиссе. В памяти всплыла та поездка на каникулы, когда мы жили в одном доме с другими ребятами. Тогда я была счастлива, была беззаветно влюблена в Райана и наивно верила в безоблачное будущее. Но оно показало острые клыки.

Лишь время, неумолимый скульптор, безжалостно обтесало мои надежды, обратив их в прах, оставив меня наедине с осколками разбитых грез. Я отчаянно жаждала передышки, глотка поддержки в этой выматывающей гонке.

Никогда не льстила себе, считая себя гением дизайна, не стремилась вырвать кусок хлеба из чужих рук. Но я знала, что в определенной нише могу создать нечто стоящее. И вот, дерзнув замахнуться на один амбициозный проект, я получила от начальства циничное предложение, обернутое в шелковые обещания: согласись на мои ухаживания, и все лакомые куски станут твоими.

Ухаживания начальника превратились в навязчивую, неприкрытую осаду. Его властные руки уже не довольствовались мимолетным касанием руки или бесцеремонным похлопыванием по ягодицам. Стоило мне дать отпор, как он перешел к угрозам. "Да тебя никуда не возьмут, даже поломойкой!" – шипел старый самодур. А после моего заявления о намерении обратиться в полицию, он и вовсе лишил меня работы, отстранив от проектов и понизив в должности.

Несколько дней меня терзали злоба и бессилие, словно ядовитые змеи, обвившиеся вокруг сердца. Я наблюдала, как мои кропотливо взращенные наработки, мои выстраданные проекты перетекают в руки бесцеремонного юнца, в то время как мне, словно ненужной вещи, указывают на дверь. Я не могла примириться с этим мерзким привкусом дискриминации, с этим удушающим гендерным шовинизмом. И, Боже мой, как же отвратительно было это предложение! Даже если бы оно и могло открыть передо мной долгожданную возможность доказать свою компетентность, я не могла поступиться своей честью ради этой призрачной перспективы. А затем случилось чудо, — некая компания предложила мне заманчивый проект. Предложение пришло ко мне на электронную почту со всеми документами и объяснениями – чего от меня требует заказчик, — с указанием суммы, которую я получу за выполненную работу. А на счёт пришёл аванс.

Я ринулась в этом омут с головой.

В багряном мареве заката я приблизилась к станции подвесной канатной дороги, к прозрачному кокону кабинки, и, заметив группу лыжников, невольно сбавила шаг. Не хотелось делить замкнутое пространство с чужими людьми, сейчас я не доверяла даже собственной тени.

Когда подошел следующий вагончик, я шагнула внутрь, наслаждаясь полным одиночеством.

В который раз я стремилась на вершину склона, чтобы проводить уходящий день и напоследок ощутить пьянящую свободу спуска. Но в последнее мгновение, словно тень, в лыжном костюме и зеркальных очках, кто-то прыгнул на платформу, а затем и в мою кабинку.

Несколько долгих, застывших секунд я не могла поверить своим глазам, но даже под маской промелькнули знакомые черты. Сердце болезненно затрепетало в груди, словно испуганная птица. Пульс взлетел до небес.

"Не может быть!"

"Он не узнает меня," – прошептал внутренний голос, дрожащий, словно снежинка на ветру. Белый лыжный костюм с чёрной вставкой облегал фигуру, словно вторая кожа, а лицо скрывала непроницаемая маска.

За несколько лет я прибавила пару килограммов, смягчив очертания не только фигуры, но и лица. Грудь налилась тяжелой негой. Нос, некогда исправленный хирургом, теперь вызывающе вскидывался к небу. Возможно, разительных перемен не произошло, но от прежней себя пятилетней давности я отличалась.

Даже волосы больше не струились по спине жидким шелком оттенка горького шоколада. Сейчас они вспыхивали дерзким закатным пламенем, огненно-красные, заплетенные в толстую, непокорную косу. А мой лоб и часть лица обрамляло редкой чёлкой.

Мужчина хранил молчание, как и следовало ожидать. Даже не удостоил меня взглядом. Я решила, что он тоже ищет спасения в уединении. Не отрывая взгляда из-под маски, я мучительно отсчитывала секунды, отделяющие меня от вершины склона.

Встреча оказалась неожиданной и болезненной. Неужели я все еще неравнодушна к Слейтеру? Оказывается, давние обиды и злость мутировали в тугую, удушающую ненависть, от которой перехватывает дыхание.

Внезапно кабинку качнуло, а затем она замерла, повиснув над зияющей пропастью.

Сердце бешено заколотилось в груди. Неужели это конец? В голове замелькали обрывки кадров из фильмов с похожим сюжетом. Самым страшным был "Замёрзшие". К счастью, наша канатка сильно отличалась от той, что в фильме. И, конечно же, турбаза не собиралась закрываться на неделю, оставив нас всех здесь на произвол судьбы.

Слейтер, наконец, повернулся ко мне.

– Не может быть, – хрипло произнес его до боли знакомый голос. – Мы застряли?

Стараясь подавить подступающую панику, я взглянула на электронные часы, засекая время ожидания.