Ветер перемен , книга вторая

Глава пятая

По дороге из парка к Габриэль я сделал крюк и забежал в Югендпалас, надеясь не только забрать свои инструменты, но и увидеться с Вольфгангом. Но время всё ещё было раннее и в дверях меня встретил единственный на данный момент работник дворца, молодой парень, выполняющий обязанности секьюрити, хотя тогда они ещё так не назывались. Он довольно прилично знал английский и на мой вопрос здесь ли Вольфганг, покачал головой и ответил:
— Вчерашнее мероприятие закончилось поздно, ну ты же сам знаешь, поэтому он будет только ближе к вечеру. Ему что-нибудь передать?
— Ничего не нужно. Я просто хотел спросить какое впечатление у него от нашей игры. Он ведь столько групп слышал и может сравнить. А мы первый раз играли в таком зале, а для солистки вообще первое выступление в жизни!
— Да ты что? - удивился парень. — Я слышал вас вчера, конечно не полностью, приходилось отвлекаться на работу, но вы мне очень понравились! Столько незнакомых песен. Многие местные группы копируют одни и те же популярные шлягеры и я их уже выучил наизусть, а у вас — ни одной знакомой! Откуда они?
— Места надо знать! - подмигнул я.
— А, хотел спросить! - спохватился парень. — Говорят, что эта девушка, ваша солистка — немка?
— Да, она живёт здесь, в Ризе. - ответил я уже догадываясь, что последует за этим.
— Слушай, а как с ней познакомиться?
— Никак. - спокойно ответил я . — Она уже познакомилась. Со мной.
Парень помолчал , потом кивнул головой и сказал:
— Понял. Вопросов больше нет. Повезло тебе, такая девушка! — и мечтательно закатил глаза.
Узнаю немцев. Да и вообще, европейцев. Никаких тебе «отобью», «с тобой она больше ходить не будет» или «давай отойдём в сторонку». Здесь выбирает девушка. Если она отказала парню, он может продолжать любить её тайно, но заставлять встречаться с ним, «отбивать» других поклонников — не будет. Конечно, исключения бывают всегда, но это именно исключения, а не правило.
— Не горюй! — хлопнул я его по накачанному плечу. — И тебе повезёт. Ты вон тоже какой красавец!
— Да, девчонок много каждый вечер тут бывает, и знакомлюсь часто, но всё ненадолго. Чего-то всегда не хватает.
— Значит, не встретил ещё свою. Но встретишь обязательно — на бойком месте стоишь, — успокоил я его и спросил о цели своего визита: — Я вчера оставил в гримёрке свои инструменты — две флейты. Как бы мне их забрать?
— А пойдём глянем, — согласился парень, пропуская меня внутрь.
Пустой «Югендпалас» показался ещё огромнее. В первом варианте моего пребывания в ГДР мы с Лёхой Алёхиным и Жекой Мордасовым старались не пропустить ни одного концерта. Тем более что цена билетов была просто смешной — всего пять марок!
Запомнился один неудачный наш поход на набиравшую тогда популярность группу «Карат». Билеты мы заранее не взяли, и когда пришли к началу, нас ждал сюрприз в виде таблички: «Все билеты проданы». Пустив всё наше тройное обаяние, особенно напирая на то, что мы сами тут раньше выступали, мы уговорили молоденькую билетёршу продать нам три билета без мест.
Но когда мы радостные вошли внутрь, оказалось, что зал был битком — стояли даже вдоль стен. Не одни мы, оказывается, умеем распространять обаяние! Не найдя места у стены, мы с трудом продрались сквозь плотную толпу и сели на пол прямо у сцены, с вожделением ожидая начала концерта.
Мощное вступление, обалденный звук из фирменных колонок — и вдруг боковым зрением вижу абсолютно чуждую этой атмосфере фигуру в длинной шинели, расталкивающую молодых патлатых рокеров и держащую курс явно на нас. Лёха Шиндак, недавно приехавший служить по контракту к нам в оркестр трубач с Западной Украины, энергично машет нам рукой.
Нет, только не это! До конца не верим, что придётся уйти с концерта, пробившись на него с таким трудом.
— Пошли быстро! Тревога! — говорит он, наклонившись к нам, продолжающим сидеть на полу.
— Ну, ёкалэмэнэ! — в сердцах ругается Алёхин. — Да чтоб они там все!..
— Вы в этой гримёрной были? - отвлекает меня от воспоминаний секьюрити.
— Да. — я толкаю дверь и сразу же вижу на столике два футляра с моими флейтами. Ну, они и должны быть тут.
— А что за инструменты? — интересуется парень.
Я открываю футляр побольше — и совершенное творение немецких мастеров сверкает на красном сафьяне.
— Красивая! - говорить секьюрити. — Это ты на ней играешь?
— Да, в большом оркестре. — киваю. — Буду играть! Пока у меня была пикколо, да и то — не совсем исправная.
Я беру в руки части флейты, быстро собираю инструмент и подношу к губам. Я же вчера даже не попробовал!
Извлекаю первый звук. Второй. Выдаю импровизацию на максимальной скорости и потом пробую сыграть вступление из песни группы Camel — Stationary Traveller. Флейта звучит нежно и проникновенно. Конечно, её ещё предстоит «раздуть» — так музыканты-духовики называют процесс выведения инструмента на максимум возможностей, когда он словно подстраивается под хозяина после долгих часов занятий. Но даже эта, ещё девственная флейта, ласкает слух бархатным звуком.
— Здорово! - восхищённо говорит секьюрити. — Флейту мало кто использует. Почему?
— Потому что это очень непростой инструмент. - отвечаю, упаковывая флейту в футляр.— На гитаре ты выучил три-четыре аккорда и уже можешь что-то сыграть, пусть совсем простенькое, но для аккомпанемента хватит. А флейту осваивают годами. Даже просто извлечь звук не каждый сможет. Ну, спасибо тебе! Побегу! Вольфгангу привет!
До танцев в ресторане ГДО есть куча времени, успею забежать к любимой. Как она там, после вчерашнего концерта и что поняла из конфликта с этим мудаком Маловым?

Мы сидели в комнате Габриэль. Вернее, я сидел на диване, а она лежала на спине, положив голову мне на колени. Мы болтали о разных пустяках, я время от времени наклонялся и целовал её — то в лобик, то поочерёдно в каждый глаз, а потом обязательно добирался до чуть влажных, сладких губ.
На какое-то время мы были заняты этим важным делом и забывали, о чём только что говорили, — приходилось начинать новую тему. Которую, впрочем, ждала та же участь.
В один из таких моментов, когда мы затихли и с увлечением целовались, из гостиной раздался голос отца Габи:
— Габриэль, Александр! Идите сюда! Тут рассказывают кое-что интересное!
Мы переглянулись и с неохотой оторвались от такого увлекательного занятия. Разве может быть что-то важнее? Эти родители ничего не понимают в жизни!
Мы вышли в гостиную. Не знаю какой у нас был вид, но, к счастью, на это обратил внимание только Тоби, улыбнувшись и тайком показав мне большой палец!
— Послушайте, тут рассказывают о торжественном вечере в Югендпалас . — пояснил Клаус, сидевший рядом с радиоприёмником.
По радио то ли диктор, то ли корреспондент что-то с увлечением рассказывал. Я, конечно же ничего не понял, различая только отдельные слова, но дело было не в них. Фоном к репортажу звучала песня без слов. Очень знакомая.
— Это не та песня, которую пела у нас дома Габи? — спросил Клаус, подтверждая мою догадку.
— Очень похоже, — ответил я , слегка растерявшись. Петь могла только Габи, но откуда эта запись на радио?
— Но ты говорил, что это новая твоя песня? — Клаус с недоумением смотрел на меня.
В этот момент мелодия оборвалась, но сразу же началась новая песня — «Зимний сон» и я понял, что корреспондент рассказывая о вечере и беря интервью у разных гостей, перемещаясь от столика к столику, случайно записал наши песни.
— Но это же!..
Клаус с удивлением посмотрел на дочь:
— Габи, это поёшь ты?
— Да, папа́! — улыбнулась Габи и обняла его за плечи. — Тебе нравится?
— Габи, но как...? — отец не мог подыскать слова. — Как ты там оказалась?
— А мы репетировали с Сашей и он предложил мне спеть с ними! — просто ответила Габриэль. — Извини, что не сказала вам с мамой, просто мы не знали, получится это у нас или нет. Ну и я хотела сделать вам сюрприз!
Клаус растерянно смотрел поочередно на дочь и на меня.
В этот момент, привлеченная живым разговором, в комнату заглянула мама Габриэль.
— Что за дискуссия? Я тоже хочу участвовать!
— Да вот, послушай! — Клаус показал рукой на радио откуда корреспондент продолжал что-то тараторить, а на заднем плане зазвучал задорный припев:
Карл-Маркс-Штадт, Карл-Маркс-Штадт
— Да, хорошая песня! — кивнула фрау Марта. — Никогда её не слышала, это новая?
И фрау Марта посмотрела на меня, признавая меня за главного специалиста по музыке.
— И песня новая и певица новая! — улыбнулся я. — Впрочем, певицу вы знаете! Новая она будет для страны!
Марта ждала перевода, но когда муж перевёл ей мои слова, её вид говорил, что она мало что поняла.
— Мама, да это Габи поёт! — Не выдержал Тоби.
— Габи? - переспросила Марта. — Наша Габи?
— А у тебя есть ещё какая-то Габи? Не наша?
— Тоби, ну как сбегай в киоск, купи сегодняшние газеты, их уже должны подвезти. — распорядился Клаус. — Если есть репортаж по радио, то газеты точно должны написать!
Тоби без разговоров сорвался с дивана и уже через пару секунд хлопнула входная дверь.
— А как Габи оказалась на сцене самого Югендпалас? - Марта так до конца и не поняла происходящее и Клаус стал ей что-то горячо говорить, изредка показывая на нас с Габриэль.
Не прошло и пяти минут, как вновь хлопнула дверь, и Тоби влетел в гостиную с целой пачкой газет.
— Зачем так много?! — округлил глаза отец.
— А вот зачем! — торжественно произнёс Тоби, раскрывая газету на первой странице.
Там, занимая почти всю половину, красовалась Габи во всём великолепии! Фото-корреспондент, несомненно, был мастер своего дела — ему удалось поймать отличный кадр: Габи, в полоборота к зрителям, с озорной улыбкой смотрит прямо в объектив и опирается скрещёнными руками на моё плечо. При этом её кокетливо согнутая, обнажённая ножка выглядывает из разреза платья на всю длину. Даже у меня захватило дух! Отличный вышел бы постер — или фото на обложку диска!
— Какая красотка! Вот бы познакомиться! — восхищённо тяну я. — Габи, ты не знаешь, кто это?
Габи довольная смеётся и тычет мне под рёбра кулачком.
Марта и Клаус изумлённо смотрят на фото. Действительно Габи здесь узнать трудно — настоящая звезда!
— Эх, вот бы цветной плакат такой! — У Тоби обнаруживаются те же мысли, что и у меня. — Но хоть газетой завтра похвастаюсь в школе!