Ветер перемен , книга вторая

Глава девятая

В студии я отозвал Виталика в свободную комнату:
— Виталь, у меня есть для всех нас две новости, но сначала я скажу их тебе одному, как нашему командиру.
Я специально это подчеркнул, потому что по факту лидером группы стал я, а в воинском коллективе это неслыханное дело, чтобы молодой, тем более первого года службы был выше по статусу, чем дед. К счастью, в оркестре дедовщины никогда не было и здесь человека ценили прежде всего по его способностям и по вкладу в общее дело, а не за количество дней, которые ему осталось служить до приказа.
— Давай сначала хорошую! - усмехнулся Виталий.
— К счастью, мои новости обе хорошие.
— Это мне нравится! - удовлетворённо кивнул Виталий. — Не томи!
— Первая новость заключается в том, что в свет вышел наш первый магнитоальбом! - торжественно сказал я отслеживая его реакцию.
— Какой альбом? - не понял Виталий. Ну да, тогда мало кто о таком слышал.
— Наш концерт в Югендпалас Вольфганг записал на магнитофон и сделал из него альбом. Только это не пластинка, а бобина с магнитной лентой.
— Ни фига себе! - присвистнул Виталий. — Ты же говорил, что магнитофон сломался?
— А потом оказалось, что там была всего лишь какая-то ерунда и он заработал. — на ходу придумал я отмазку. — Вольфганг не успел предупредить и просто взял и записал.
— Ты его слышал?
— Только что.
— И как? - загорелись его глаза.
— Лучше, чем я ожидал. - скромно сказал я и добавил: — И вообще это лучшее, что я слышал до сих пор. Никакие "Синии птицы" или " Поющие самоцветы" не сравнятся.
— Да ладно! - выдохнул Виталий. — Не гонишь?
— Сам услышишь! - улыбнулся я. — У меня есть одна копия, я её оставил у Габриэль. Вернее, это Вольфганг принёс ей для нас. На следующую репетицию в ГДО она принесет её и мы послушаем. Там у Антона есть магнитофон.
— Да уж, вот это новость! - восхищенно покрутил головой Виталий. — Прямо не терпится!
— Вторая новость тебе тоже понравится! — усмехнулся я видя такой неподдельный восторг.
— Ну, вряд ли она лучше первой! — не согласился Виталий.
— А она вытекает из первой, — я полез в карман, — вытекает таким вот хорошеньким ручейком!
И я высыпал шуршащие купюры на стол.
У Виталия что-то булькнуло в горле и он поперхнулся.
— Откуда!? — сиплым голосом выдавил он вопрос.
— Я же и говорю, вытекает из первой новости! Это гонорар за наше выступление. И мне кажется, не последний!
Виталий взял всю пачку марок в руки.
— Никогда столько не видел...
— Я тоже...
— Постой! — до него видимо дошло. — Вольфганг что ли продает эти бобины?
— Ну конечно! У него это дело давно налажено. Там же всё время разные группы играют, он их записывает. Им отстёгивает, пропагандирует их творчество и сам зарабатывает. Всем хорошо!
— А нам за это ничего не будет? — засомневался Виталий.
— Ну, во-первых, вы же ничего не знали, а во-вторых, мы разве будем об этом кричать на плацу? А в-третьих, если хочешь я отдам эти деньги ему обратно и забудем об этом.
— Ещё чего! — услышал я ожидаемую реакцию. — Мы же ни у кого не украли, а честно заработали! Столько репетировали, ты песни написал...
Виталий посмотрел на меня:
— А как делить будем? Я думаю твоя доля должна быть больше. Без тебя ни этих песен не было бы, ни записи...
— Нет, Виталь, давай поделим всем поровну! Тут хватит всем. Тем более, повторю, это только начало. Песни будут ещё, а играем мы с каждым днём всё лучше, так что думаю нас заметят и будут приглашать чаще. Хотя...
Я вспомнил, как в прошлой жизни наше начальство даже заключило официальный договор с большим рестораном на Вайде, микрорайоне Ризы. Сколько отстёгивал хозяин ресторана нашим боссам мы так и не узнали. Нам же достались только офицерские рубашки вместо совсем стрёмных солдатских и ежедневный ужин в ресторане. Вот и весь «гонорар». Боюсь как бы и в этот раз не получилось так же. Хорошо, что Вольфганг понимающий человек, а найти такого же среди начальников вряд ли удастся. Ладно, потом обмозгую эту ситуацию.
— Ну, если ты так считаешь, значит делим поровну.
Виталию такой расклад явно понравился
Парни, получив за одно выступление двух-годичное солдатское жалование, были на седьмом небе от счастья.
— Мужики, — стараясь перекрыть радостные вопли, напомнил я. — Только не болтайте об этом никому! Я понимаю, хочется похвастаться, но результат может быть плачевным. Вызовет особист, отберёт деньги ещё и уголовку пришьёт.
— Да ладно! — разом притихли парни. — Уголовку-то за что?
— Вы как не в советской стране выросли! — усмехнулся я. — Был бы человек, а статья найдется! Это девиз наших органов. А тут ему и придумывать ничего не надо : факт незаконного обогащения налицо и в кармане шуршит. Так что, поменьше ля-ля!
— Шурик прав! — поддержал Виталий, успевший уже всё обдумать. — Да в любом случае, чего гусей дразнить? Нас и так все сачками называют, а узнают, что мы такие деньжищи зашибаем вообще возненавидят!
По виду парней я понял, что дошло. Возможно я и перегнул слегка палку, но всегда лучше перебдеть, чем недобдеть.

На следующий день я выбрался из полка даже раньше, чем обычно. Парни ещё не отошли от вчерашних сюрпризов и увидев, что я собираюсь, даже стали поторапливать меня:
— Давай, Шурик! Не зря ты в увольнения каждый день бегаешь! Может ещё чего набегаешь!
— Вы давайте репетируйте, тогда и мне легче набегать будет! — отшучивался я, натягивая ненавистную тяжёлую шинель. Неужели сегодня я надену что-то приличное?
Подходя к дому Габриэль я понял, что пришёл слишком рано — по улицам только пошли толпы учащихся. Я остановился на углу , возле магазина продуктов, чтобы подождать её и вскоре заметил небольшую группу девчонок оживлённо что-то обсуждающих. Габи я даже не увидел глазами, а скорее почувствовал её в середине стайки подружек. Они постоянно что-то говорили обращаясь к ней, но по её виду нельзя было сказать, что она горит желанием участвовать в разговоре. Она что-то коротко отвечала, погруженная в свои мысли, изредка поглядывая по сторонам. Я конечно не собирался себя обнаруживать и хотел пропустить их и пойти следом. Когда они, проходя по противоположной стороне улицы оказались прямо напротив меня, я вообще отвернулся.
Вдруг чьи-то руки обвили мою шею сзади и я почувствовал на себе вес повисшего на мне тела
— Сашулечка! — жарко задышал мне в ухо знакомый голос и звонкий поцелуй чуть не оглушил меня. — А ты почему на меня не смотришь?
Я разжал руки Габи и развернулся, оказавшись напротив её сияющего лица. Она тут же прильнула к моим губам.
Я задохнулся от её жаркого дыхания и нахлынувших чувств.
— Моя ж ты радость! — выдохнул я на миг оторвавшись от её губ и тут же заметил застывших за её спиной подружек. Все, как один, девчонки улыбались, растянув губы от уха до уха.
— Габи, они смотрят! — прошептал я.
Габриэль быстро обернулась и засмеявшись уткнулась мне в грудь.
— Ну и пусть! А ты поэтому отвернулся? Глупый! Разве мы делаем что-то плохое?
Вот никак я не могу избавиться от наших дурацких представлений! Почему-то обязательно нужно прятаться по подъездам или кустам. Целоваться на улице — вообще почти уголовное преступление .
— А тебе разве не будут говорить «Чего это ты с русским солдатом таска..., в смысле ходишь?»
— Так все давно знают! — беспечно ответила Габи, пожав плечами. — После того вечера в школе пристали ко мне: «Ой, какой мальчик, познакомь!»
— А ты что?
— А я сразу всем сказала — он мой! Так что ищите других!
— Прямо так и сказала? — не поверил я.