Ветер перемен , книга вторая

Глава десятая

Обвешанный пакетами, я с порога заявил фразой из Ильфа и Петрова:
— Я к вам пришел навеки поселиться!
Надеюсь, я найду у вас приют.
— Оставайся! — махнула рукой Габриэль. — Ты же давно хотел! Теперь у тебя есть человеческая, как ты говоришь, одежда, и места у меня в комнате много — располагайся!
— А что? Вот возьму и останусь! — продолжил я дурачиться. — Буду тебя в школу собирать, завтраки готовить, потом целый день буду музыку сочинять и тебя поджидать. Кому плохо?
— Мне хорошо! Я — за! — закружилась Габи в коридоре.
— По какому поводу радость? — спросил, выходя из гостиной, Клаус.
— Ой, папа, ты дома? — остановилась Габи. — А мы Саше одежду купили!
— Выделите мне кладовку для проживания? — спросил я у отца. — Мне много места не надо, и ночью я не храплю.
— Ну, если Габи тебя к себе не берёт, найдём тебе местечко! — подмигнул Клаус.
— Между прочим, он согласен был у меня на коврике спать, а теперь претендует на целую кладовку! — прищурив глаза, сказала Габриэль.
— Габи, ну что ж, ты наши тайны выдаёшь?
— А нечего от меня в кладовку сбегать!
Клаус с улыбкой смотрел на нас.
— Дочь, может, ты предложишь Александру хотя бы чаю?
— Вообще-то он хотел пригласить меня в ресторан, — задумчиво сказала Габи, лукаво глядя на меня.
— Ого! По какому поводу торжества? — удивился Клаус. — И неужели советским солдатам стали так много платить?
Он красноречиво обвёл глазами пакеты в моих руках.
— Насколько я знаю, вас не особо баловали, — добавил он. А мне поплохело, когда я вспомнил, сколько мы заплатили в магазине за покупки. Кстати, сколько? Я вдруг вспомнил, что в начале смотрел на ценники и прикидывал, хватит или нет, но потом Габи так часто меняла мне для примерки рубашку и свитер, а бельё вообще сама выбирала, что я окончательно запутался. А в финале она забрала у меня все деньги и не подпустила к кассе, сказав, чтобы я не мешал ей договориться о хорошей скидке за такое количество товара.
— Ну, если в ресторан, то желаю хорошо провести время! — Клаус повернулся, чтобы вернуться в гостиную, но в дверях задержался:
— Да, совсем забыл: на следующей неделе приезжает Арнольд. Просил передать тебе привет, Александр.
— Ура! Дядя Арнольд приезжает! А мне привет передал?
— Тебе — поцелуй! — улыбнулся отец. — Ну покажи, наконец, Александру, куда положить его вещи, что ж он так и стоит с ними?
— Ой, извини! — Габи подскочила ко мне, взяла из рук пакет с курткой и потянула меня за собой. — Пойдём!
Я по привычке глянул на ноги. Никак не могу привыкнуть, что в квартире ходят в обуви. Все члены семьи Хеттвер дома ходили в тапочках, но от гостей этого не требовали. Ботинки мои, как и ожидалось, оказались чистыми. Да и откуда взяться грязи на полностью мощёных улицах?
Я прошёл за Габи в её комнату, на ходу пытаясь прикинуть, сколько могло остаться денег. По всем прикидкам, сумма выходила совсем мизерная — если вообще не минусовая.
Габи тем временем распахнула шкаф, быстро оглядела полки со своими вещами и вешалку справа, на которой висели куртка и плащ.
— Так, — определилась она. — Куртка твоя будет висеть рядом с моей — места хватает. А для мелких вещей я тебе выделю полку. Какую выбираешь? Почему ты улыбаешься?
— Знаешь, так приятно смотреть, как ты пытаешься разместить мои вещи, — как будто мы с тобой одна семья и пришли из магазина с покупками. У тебя это так по-домашнему получается, понимаешь? Как будто это привычно для тебя.
— И у меня похожее чувство, — будто прислушиваясь к чему-то внутри себя, ответила Габриэль. — И оно мне очень нравится. Я как взрослая!
Она шагнула ко мне и прижалась к груди. Я разжал руки, чтобы обнять её, — и свёртки упали на пол. Но мы не отвлеклись даже на мгновение.
— Ты переоденешься в новую одежду? — спросила Габи.
— Да вот не знаю... — промямлил я, не зная, как прояснить вопрос с наличностью.
— Ты уже не хочешь вести меня в гаштэт? — склонила головку Габи.
— А сколько у меня там осталось? — решился я спросить. Отступать ведь было некуда.
— У тебя? — уточнила Габи. — Или у нас? Я думала...
— Ну, Габи, если я пригласил, значит, я должен вести на свои деньги!
— Ага! Значит, шкаф у нас получается общий, а деньги — у каждого свои? — огорошила меня Габи таким сравнением и рассмеялась. — Какой у тебя смешной вид! Что, стыдно стало, да? Вот так тебе и надо! Чтобы больше никогда не смел говорить такие вещи!
И теперь уже она чмокнула меня в нос.
Однако! Вроде всегда со мной во всём соглашается, но есть, значит, моменты, которые она обсуждать не намерена? Нужно будет эти вещи прояснить для себя.
— И что ты там себе ещё думаешь? — заметила она мои раздумья. — Сашулечка, ты заметил, я выучила новые слова? Не заметил. Так вот, давай это будет у нас с тобой последний разговор насчёт денег. Как говорит папа, деньги испортили многие дружеские и семейные отношения. Поэтому, если хочешь их сохранить — никогда не дели их на «твои» и «мои». И мы их делить не будем. Согласен? Вот и хорошо! Ты хотел знать, сколько у нас осталось денег? Хватит на ресторан! Так что быстро переодевайся и пошли! А то я уже проголодалась!
— Выйди тогда, пожалуйста, — попросил я.
— Ещё чего! Выйти и пропустить всю красоту? — засмеялась Габи, процитировав меня. Ах так?!
— Ну хорошо, тогда помоги мне расстегнуть... — я осмотрел себя в поисках молнии. Ни одной не было.
— Ага, а расстёгивать-то и нечего! — обрадовалась Габи.
— Ну, если хорошенько поискать, можно найти, — задумчиво сказал я.
— С пуговицами справишься сам! — хлопнула Габи меня по мягкому месту. — Давай, я подожду тебя в гостиной. Пойду спрошу, почему дядя Арнольд едет — он раньше никогда так часто не приезжал.
Как только за ней закрылась дверь, я быстренько разоблачился до трусов и задумался — а их менять? Вроде бы и не к чему, и не для кого. Пока. Но вспомнил, что во время примерки пришлось довольно долго запихивать мои труселя-бабочки в узкие джинсы, и быстро стянул их, надел новые. Совсем другое дело!
Надев рубашку, задумался — надевать ли свитер? Ведь куртка с тёплой подкладкой, а на улице температура около нуля. В ресторане, надеюсь, не холодно. Оставив свитер на полке, взял в руку куртку и вышел в коридор. В гостиной слышались голоса Клауса и Габриэль. Я постучал и приоткрыл дверь:
— Я готов, моя принцесса!
— Папа, мы пошли, меня на ужин не жди!
— А вы так долго собираетесь сидеть в ресторане? — удивился Клаус.
— Конечно, нет! Но теперь мы можем спокойно гулять по городу, потому что Саша выглядит как обычный немецкий парень. Ну, может, с не совсем обычной причёской, — ответила Габи, критически рассматривая меня.
— Ну-ка, ну-ка! — Клаус повернулся ко мне. — Хм, и правда! Лицо типичного европейца. Всё-таки военная форма сильно меняет облик человека. Ну, желаю хорошо провести время! Вы же первый раз идёте в подобное заведение?
— Конечно, папа́! Мы и по улице-то не могли гулять, не то что в ресторан пойти! Какие-то дурацкие правила у русских генералов!
Эх, солнышко... если бы это были единственные!
— Много не пей! — шутливо погрозил пальцем Клаус. — Александр, проследи, пожалуйста, за ней. Ты человек серьёзный.
— Ну что ты, папа́?! — возмутилась Габи. — Только бутылку руссише водка, мою обычную норму — и больше ни грамма!
— Вот болтунья! — глядя с любовью на дочь, покачал головой Клаус. — А ведь какая тихая была девочка! Часами могла молча играть.
— Это я копила слова, а теперь — не удержите!
Габи чмокнула отца в щёку, взяла меня под руку и увлекла из гостиной.
— Габи, как думаешь, одной рубашки под куртку будет достаточно? — решил всё-таки спросить я совета.
— Думаю, да! — кивнула Габи. — И мне так легче будет добраться до тебя. А если замёрзнешь, сразу говори — я знаю хороший способ согреться!
— Я тоже знаю, ты забыла? — я с улыбкой смотрел на расшалившуюся Габи. — А правда, чему ты так радуешься сегодня?
— А разве это плохо? — состроила невинную мину она. — Мне просто очень хорошо! Мы так много времени сегодня вместе: ты встретил меня около школы, потом мы выбирали тебе одежду, а сейчас идём первый раз в ресторан. Жаль только, не видела, как ты переодевался... но ведь ещё увижу, да? Ты обещаешь?
— Габи, я прямо не узнаю тебя! — засмеялся я. — Но мне очень нравится!
— Ой! — Габи посмотрела на себя. — А я сама-то не переоделась! Момент!
И она скрылась в комнате. Переоделась она действительно в один момент — я даже не успел решить, к какой стенке привалиться, а дверь уже распахнулась, выпуская из комнаты преобразившуюся Габриэль. На ней было тёмно-красное платье выше колен, плотно облегающее идеальную фигуру — то самое, в котором она была на школьном вечере.
— Я готова!
— Габи, ты уложилась в солдатский норматив! — восхищённо сказал я. — Ты всегда так одеваешься?
— Когда не мешают некоторые! — со значением произнесла она, и я вспомнил гримёрку в Югендпалас.
— Ты забыла показать язычок! — сказал я. — Ты же всегда так делаешь!
— А сегодня не покажу! — Габи надела поверх платья длинный приталенный плащ. Настоящая леди!
Долго выбирать ресторан мы не стали — тем более, что пока ни в одном не были. Поэтому зашли в первый попавшийся. С виду — ничем не примечательное здание, впрочем, как и большинство немецких построек. У них не принято излишнее украшательство снаружи. Зато внутри — хоть квартиры, хоть магазины, хоть рестораны — всегда устроены очень удобно, с максимальным комфортом.
Выбранный нами наугад гаштэт соответствовал всем этим принципам. Довольно просторный зал с отличной отделкой стен, мягкий свет, столики, покрытые белоснежными скатертями, и на каждом — малюсенькая хрустальная ваза с живой розой.
«Точно, ведь Майсен — центр производства знаменитого на весь мир фарфора и хрусталя, всего в каких-то пятнадцати километрах от Ризы», — вспомнил я.
Выбирая столик, мы заметили в дальнем углу небольшую, немного приподнятую над полом эстраду, на которой стояли рояль и ударная установка.
— Интересно, сегодня будет живая музыка? — обратил я внимание Габи на сцену.
К нам подошёл молодой, элегантный официант.
— Guten Abend, — он слегка наклонил голову в приветствии и продолжил говорить, но мой запас немецкого на этом иссяк. Я сделал вид, что осматриваю зал и предоставил право переговоров своей даме. Может, с точки зрения этикета это выглядело немного странновато, но что поделаешь — как-то же нужно выходить из своего «полу-немого» состояния.
Габи что-то ответила и, взяв меня под руку, увлекла за официантом. Тот подвёл нас к столику, откуда было видно эстраду, но не слишком близко — самое удобное место.
— Да, сегодня будут музыканты, — негромко пояснила Габи, объясняя выбор.
Официант придержал ей стул, дождался, пока мы устроимся, и что-то спросил.
Естественно, я опять ничего не понял! Это что, весь вечер буду делать вид, что чем-то занят, а Габи станет мне всё переводить, как слабоумному? Ну уж нет. Как только парень замолчал, я спросил:
— Do you speak English?
— Yes, a little, — немного удивлённо ответил официант.
Вот это другое дело! А то чувствуешь себя каким-то неполноценным.
— Дорогая, как ты настроена провести сегодняшний вечер? — обратился я к Габи, изображая английского денди. А что — знай наших!
— Милый, я так долго ждала этого вечера, — сразу включилась в игру Габи, переходя на английский. — Так что давай ни в чём себе не отказывать!
«В пределах разумного!», — мысленно добавил я.
— Согласен, милая! — важно кивнул я и повернулся к официанту. — Что вы посоветуете из фирменных блюд?
«Только бы не начал перечислять что-нибудь с заумными названиями!» — подумал я. — «Не хочется выбирать наугад… но сам начал!»
Официант на секунду задумался — видимо, собрался огласить весь список — но я его опередил:
— А есть ли у вас шницель по-венски? На моей родине о нём ходят легенды!
На лице официанта мелькнуло недоумение: из какой же это загадочной страны прибыл клиент, где о шницеле слагают легенды? Но профессиональная выдержка победила, и он спокойно ответил:
— Да, конечно, мистер! Наш повар прекрасно готовит шницель по-венски. Как раз сегодня мы получили партию отличной свинины!
Ну, кто бы сомневался? Речь явно отрепетирована по разговорнику для официантов.
— Отлично! — изобразил я восторг. — Мне, пожалуйста, шницель. Наконец-то смогу осуществить мечту!
Напротив меня Габи едва сдерживала смех, всё время прикрываясь папкой с меню.
— Дорогая, а ты что возьмёшь?
Сейчас бы элегантно снять белые перчатки и небрежно бросить их на стол... но где же их возьмёшь?
— Мне салат из крабов и вазочку чёрной икры, люблю морепродукты, — состроив невинное лицо, сказала Габриэль.
— Габи, я думаю, у них все крабы уже разбежались по кухне! — не выдержав сказал я по-русски.
Габи от неожиданности уронила на стол кожаную папку и заразительно рассмеялась. Мы, глядя друг на друга, хохотали от души. Официант переводил взгляд с меня на Габи и обратно, и неуверенно улыбался.
Габи, наконец успокоившись, сказала ему что-то по-немецки. Парень улыбнулся уже искренне, показал большой палец и сказал:
— Карашо!
— Габи, ты всё ему рассказала? — притворно расстроился я. — Мы же только начали веселиться!
— И продолжим! — тряхнула она головой. — Но парня больше мучить не будем.
— Так что ты закажешь?
— Как ни странно, у них и правда есть салат с морепродуктами. Только, конечно, без крабов. Они ведь и вправду разбежались!
— Что вы будете пить? — дождавшись паузы, спросил официант.
— А вот это вопрос! — задумался я. — Тебе вообще можно, Габи?
— Ну ты же слышал, папа разрешил, — подняла она пальчик, — но под твою ответственность. Ты как, гарантируешь мою целостность и сохранность? Я правильно сказала?
— Насчёт целостности — не знаю, — не удержался я от шутки на грани, — а сохранность обеспечу!
— Тогда давай действительно ни в чём себе не отказывать, — решительно сказала Габи. — Отпразднуем твоё освобождение шампанским!
А что, вариант отличный. Любое вино будет крепче, а это ни к чему. Но и пивом отмечать — как-то не торжественно.
— У вас, конечно, есть шампанское? — спросил я официанта, терпеливо ждущего решения таких весёлых клиентов.
— Конечно! Есть замечательное советское шампанское — Абрау Дюрьсо, — старательно выговорил он трудное слово.
— Отлично! Когда-то оно действительно было замечательным. Только правильно говорить — «Дюрсо», потверже.
— Дюрсо, — повторил парень. — Спасибо!
И мгновенно исчез.
Я взял ладони Габи в свои:
— Солнце моё, я уже соскучился! Не могу столько времени смотреть на тебя и даже не прикоснуться.
— Я могу пересесть к тебе на колени! — опять этот невинный взгляд, прямо пай-девочка.
— Габи, ты не выпила ещё ни грамма шампанского, а уже такое предлагаешь! Боюсь подумать, что будет дальше!
— Не хочешь — не надо, — легко согласилась она. — Я думала, ты правда соскучился.
— Габи, вот зачем ты меня всё время... — я пытался подобрать слово, но она не стала ждать.
— А мне нравится, потому что у тебя в глазах сразу вспыхивает такой огонь, что у меня мурашки по всему телу бегут! А это так приятно!
Неужели это та же Габриэль, которую я знал в прошлом? Нет, та Габи так себя не вела и уж тем более таких слов не говорила! Все два года, что я её знал, это была очень уравновешенная, спокойная, интеллигентная девушка, не допускавшая никакой двусмысленности в словах. А эта шалунья уже столько наговорила всего!
А может, дело во мне? Может, это потому что я другой? Тот «я» ,в прошлом, был совсем мальчишкой, боявшимся подойти к девушке, и если бы не моя некоторая популярность в станице из-за участия в группе и игр на танцах, я бы так и отправился в армию ни разу не поцеловавшись.
Может, это я так влияю на Габриэль, потому что смотрю на неё как зрелый мужчина, только с юношеской энергией, и веду себя соответственно. Моя сексуальная энергия действует на неё, хотя я изо всех сил сдерживаю её проявление, стараюсь руки не распускать — хотя они часто действуют без моего участия, прекрасно зная, куда двигаться и что делать.
Получается, это я «разбудил» Габриэль раньше времени? Хотя неизвестно, «проснулась» ли она «там». Я ведь не знаю, как сложилась её жизнь… Через многие годы я пытался найти её через социальные сети, но ничего не получилось. Фамилия к тому времени у неё была явно другая, так что результат можно было предсказать заранее...