Ветер перемен , книга вторая

Глава двенадцатая

Нажимая кнопку домофона, я так ждал, что услышу обычное: «Ya?» — произнесённое нежным голосом Габи, от которого каждый раз сразу становилось так тепло на душе. Я, наверное, никогда не привыкну к нему. Всего одно короткое слово — даже, по сути, звук — и всё, что-то щёлкает внутри, и мир становится таким прекрасным!
— Клаус Хеттвер, — услышал я вместо этого, и мне стало ещё хуже, чем было весь день.
— Это Александр, — не сумев перестроиться, я произнёс это по-русски, но Клаус понял, и замок двери зажужжал.
Я резко толкнул дверь и, прыгая через ступеньку, взлетел на второй этаж.
Дверь квартиры уже была открыта, и Клаус ждал меня, придерживаясь рукой за косяк.
— Как Габи? — забыв поздороваться, сразу же спросил я, переводя дыхание.
— Мне кажется, не очень хорошо. Хотя врач утверждает, что это обычная простуда, и завтра-послезавтра ей станет легче.
— Он дал ей какие-нибудь лекарства? — спросил я, снимая шинель и вешая её тут же на вешалку у двери.
— Оставил какие-то порошки, но мы целый день были на работе, а она, по-моему, их и не пила, — словно оправдываясь, сказал Клаус. — Я, конечно, сейчас заставил её выпить, но… — и он развёл руками.
— А фрау Марта? — спросил я, снимая ботинки. Не люблю я в обуви ходить в квартире. — Она же сама врач!
— Она сегодня дежурный врач по госпиталю, ещё на работе.
Нормально! Дочь дома одна, больная, а мать лечит других. Вслух я это не сказал — какой смысл? — и поспешил в комнату к Габи. Переступив порог, я сразу ощутил атмосферу болезни. Нет, воздух был почти нормальным, но я прямо кожей почувствовал неладное.
— Габи, солнышко моё, ты как? — я опустился на колено и наклонился вплотную к её лицу.
— Мой Сашик пришёл, — открыв глаза, тихо сказала Габи и попыталась улыбнуться потрескавшимися губами, покрытыми белым налётом. Я осторожно коснулся их своими и ощутил слабый запах изо рта. Потом поцеловал её в лоб, чтобы проверить температуру. И без градусника было понятно, что она очень высокая.
— И врач сказал, что ничего серьёзного? — я оглянулся на Клауса, стоящего в дверях. — Он температуру мерил?
— Я не знаю. Он попросил у меня воды, и я как раз выходил.
Клаус говорил так, как будто постоянно оправдывался. То ли действительно чувствовал за собой вину, то ли просто сильно растерялся из-за болезни любимой дочери.
— Но он сказал, что сделал укол от температуры. Она у нас никогда ничем не болела, и я просто не знаю, что нужно делать, — словно услышав мои мысли, добавил он. — А врач сказал, что сейчас многие простужаются из-за нашей немецкой зимы.
Я только кивнул. Что толку обвинять кого-то?
Чисто машинально я положил ладонь на горячий лоб Габи.
— Ой, как хорошо! — прошептала она. — Не убирай, пожалуйста, свою руку.
Вторая моя рука сама легла на левую грудь Габи, и я ощутил сбивчивый ритм её сердца. Габи глубоко вздохнула, поднимая грудь, словно стремясь сильнее прижаться к моей ладони, и замерла в таком положении.
— Так хорошо… — снова прошептала она, и я ощутил быстрое, резкое покалывание в обеих ладонях, будто сотни маленьких пчёл жалили мою кожу. Ладони стали такими горячими, что покраснели даже сверху.
— Горячо… — шепчет Габи, не открывая глаз.
«Да это же рейки!» — доходит до меня. И «включилось» оно без моего участия.
В прошлой жизни я сначала просто интересовался всем таинственным и непознанным. Постоянно искал доказательства того, что «там», за пределами видимого мира, действительно что-то существует. Меня не устраивали пространные рассуждения об аурах, энергиях и невидимых существах, которых нельзя ни увидеть, ни потрогать. Я хотел чего-то настоящего, ощутимого. И как раз адепты рейки говорили, что эту энергию с «Небес» можно почувствовать и даже направить — в основном для того, чтобы исцелять людей.
И когда мне попалось объявление, что в соседнем городке мастер рейки проводит сеансы, а также открывает канал для этой энергии, и любой желающий может получить первую ступень посвящения, я поехал, особо не раздумывая.
Приехав и встретившись с довольно молодым испанцем, я даже отказался от первоначальной задумки — «просто попробовать» — и сразу попросил открыть мне канал: такое он внушал доверие.
Во время инициации я действительно чувствовал все манипуляции Мастера. Ощущал тепло, иногда сильный жар от его рук, хотя глаза мои были всё время закрыты, и ни о каком внушении или самовнушении не могло быть и речи. Причём он ни разу не коснулся меня руками, но тепло было гораздо сильнее, чем если бы он грел где-то руки и прикладывал их к моему телу. Вдобавок я был одет в обычную одежду, прогреть которую до тела было бы весьма проблематично. Не утюг же он!
После завершения инициации мы с женой заехали в супермаркет. И там, ощущая, как энергия продолжает литься сверху прямо в мою верхнюю чакру, я вдруг увидел, как длинные стеллажи с товаром изгибаются и пляшут, как в кривом зеркале. Мне пришлось держаться за тележку, чтобы не потерять равновесие. Уж тут точно не могло быть никакого внушения!
А потом, овладев немного этой энергией, я стал пробовать воздействовать ею на людей и лечить. Практика показала, что абсолютно все чувствуют эту энергию — кто сильнее, кто слабее, но чувствуют все. А вот исцеление или хотя бы облегчение происходило не у всех.
Бывали феноменальные случаи: диагностика, когда удавалось распознать болезнь раньше врачей с их аппаратурой, и излечение от недугов, не поддающихся обычным методам. Но я заметил: результат нельзя было гарантировать. В, казалось бы, одинаковых случаях всё происходило по-разному. А это ведь и есть базовый принцип научного подхода — повторяемость. Если можешь многократно воспроизвести результат — это реальность. А если сегодня помог, а завтра нет — значит, ты шарлатан.
Я постепенно забросил это занятие. Хотя твёрдо знал: оно реально. Наверное, всё зависело и от личности пациента, и от моего собственного состояния. Когда я всем сердцем хотел помочь и буквально выжимал из себя всё, на что способен, а пациент доверял мне полностью — всё получалось. Но нельзя всё время гнать автомобиль на скорости 250 км в час: рано или поздно приходится сбавлять ход или притормозить.
В этой реальности я ни разу не использовал рейки. Не считая случая с Линдой. Но с животными это работает иначе — они открыты изначально. С людьми всё сложнее. Поэтому я не знал, пойдёт ли энергия рейки через меня здесь, ведь в этой реальности я не проходил инициацию, канал мне никто не открывал.
И вот сейчас я явно ощущал, как поток энергии, всё более нарастая, буквально пронизывает меня — входя в макушку и растекаясь по всему телу. Мощный столб проходил по позвоночнику, разделяясь по пути на две ветви, уходящие в руки, и выходил из ладоней. Многочисленные ручейки разбегались от позвоночника по всем органам, наполняя их и заставляя работать в сверхрежиме.
Руки нестерпимо горели.
«Слишком узкие каналы выхода», — мелькнуло в сознании.
Это мои мысли?
«Потоки, проходящие по ним, недостаточны для исцеления».
Нет, это не я...
Я будто слышал чей-то бесстрастный голос, наблюдающий за процессом.
«Есть варианты?» — спросил кто-то.
Так он не один?
Я вспомнил, что только однажды слышал голос в своей голове так ясно — когда он помогал мне поставить диагноз. Обычно я просто видел больной орган, который выделялся ярким цветом, а остальные, не затронутые болезнью, проявлялись слабо, лишь контурами. Иногда приходилось догадываться: почему, например, печень почернела или покрылась ядовито-жёлтыми пятнами. Иногда просто приходило знание — цирроз. Откуда оно — не ясно, приходилось проверять.
И лишь однажды, когда подруга жены попросила «посмотреть» её, я ничего не увидел, но отчётливо услышал:
«У неё рак печени».
Я тогда растерялся. Передо мной сидела молодая, цветущая женщина — и этот диагноз! Как ей это скажешь? А вдруг ошибка? Вдруг просто моя фантазия? Я осторожно расспросил её о жизни, семье, работе. Оказалось, работает в дочерней компании «Газпрома» в Москве, их регулярно обследуют. И я решил, что, наверное, это всё-таки мои выдумки. Но на всякий случай посоветовал по возвращении сдать анализы.
Подруга уехала и забыла мой совет. А я вдруг, среди бела дня, снова услышал тот же голос:
«У неё рак печени». Меня как будто кто-то торопил, напоминал...
По моему настоянию жена позвонила и уговорила подругу пройти обследование.
Московские врачи посмеялись: «Вы абсолютно здоровы. Не слушайте шарлатанов!»
Это был август.
А в декабре подруга позвонила и убитым голосом рассказала, что у неё действительно рак. Я стоял рядом и слышал разговор. Женщина говорила что врачи почти гарантируют лечение. И тут в голове вновь раздалось:
«Пусть приезжает. Ты ей поможешь».
Но она отказалась — у них договор с Кремлёвской больницей, а при необходимости отправляют в Германию: «там любую заразу победят».
«Ей не помогут», — ответил голос.
Я растерялся. Как я, дилетант, возьмусь лечить рак? А если ошибусь? Если она умрёт у нас в квартире? Может, это шизофрения? Мои фантазии ?.. Когда она отказалась, я даже почувствовал облегчение: я ведь предложил, она отказалась.
А в апреле позвонил её сын: мать умерла.
От этого удара я оправился не сразу.
И вот теперь — снова эти голоса. Такие ясные, отчётливые.
«Есть другие варианты?»
Мои невидимые наблюдатели общались между собой.
«Открывать ему широкий канал слишком поздно, он не выдержит потока. Между ступенями посвящения должно пройти время для адаптации».
Кому это он говорит? Я и так это знаю!
«И что, совсем ничего нельзя сделать?»
Э, вы это о чём?!
«Можно попробовать полный контакт».
«Грелка на всё тело?»
«Вечно ты со своими пошлыми шуточками!»
«А я при чём? Это люди придумали».
«Ну да, а тебе нравится».
«А есть лучше?»
«Для меня — есть. Кстати, это он и придумал».
«Ну-ка, ну-ка, интересно!»
«Ручки».
«Ручки? В каком смысле?»
«В прямом. При полном контакте нужно, чтобы как можно больше клеток обоих тел установили связь на всех уровнях: тактильном, энергетическом, информационном».
«И при чём тут ручки?»
«Чтобы проще было настроиться и осуществить этот полный контакт, он придумал образ: каждая клеточка тел, участвующих в процессе, протягивает руки навстречу другой клетке. Когда они обнимаются — происходит полный контакт».
«Да он романтик и фантазёр в одном лице. Пожалуй, признаю: “ручки” лучше, чем “грелка”».
«Значит, даём добро?»
«Конечно. Нужно же спасать эксперимент. А то он, чего доброго, натворит дел, если она уйдёт».
В смысле “уйдёт”? Вы там что, совсем офонарели?!
«Он нас слышит? Я вроде не активировал контакт».
«Значит, контакт активировался с его стороны. Энергией-то он накачан выше лимита».
«Прекрасно. Тогда должно получиться. Действуй!»
Я понял: последнее было сказано мне.
Но для полного контакта, как они это называли, ничто не должно мешать.
— Клаус, выйдите, пожалуйста, — повернулся я к отцу Габи. — И не входите, пока не разрешу. Проследите, чтобы никто не шумел. Мне нужна полная тишина. Быстрее, пожалуйста!
Клаус кивнул, не задавая вопросов. Я закрыл за ним дверь, выключил свет, оставив лишь ночник. Быстро сбросил одежду и осторожно снял с Габи влажную ночную рубашку.
Она лежала на спине — худенькая, беззащитная. Сердце сжалось. Я лег рядом повернул Габи на бок и попытался прижать её к себе. Нет, так ничего не выйдет! В таком положении я не мог расслабиться и сосредоточиться на лечении, приходилось всё время удерживать её обеими руками, чтобы она не упала обратно на спину. Лечь сверху? Но она такая слабая!..
«Ещё ни один мужчина не раздавил женщину, даже при более энергичных действиях».
Они там забавляются, что ли?
Я осторожно положил Габи на спину, расправил под ней простыню и накрыл своим телом. Подтянул одеяло на себя повыше и, постепенно расслабляясь, опустился полностью.
Волна тонкой, нежной энергии пошла от неё ко мне. Господи, у тебя ещё есть силы?..
Я сосредоточился — и увидел, как из меня потянулись десятки, сотни крошечных ручек. Навстречу им — другие, слабые, робкие. Вот они встретились: пальчики касаются друг друга, потом руки обнимаются — и тела сливаются воедино.
Энергия рейки, копившаяся во мне, хлынула в её опустошённое болезнью тело. Я видел, как оживают органы Габриэль, наполняясь живительным светом, как светлые сгустки несутся, растворяя чёрные пятна заразы.
В меня сверху шла новая волна рейки, восполняя потери. Я чувствовал, как по телу текут ручейки пота.
А потом — отключился.
Очнулся я от лёгкого прикосновения к шее — что-то нежное скользнуло по коже. Волна тепла растеклась по всему телу. Вновь вернулись ощущения, и я почувствовал под собой мокрое тело Габриэль. Поднял голову и встретил её взгляд.
— Как легко… — прошептала она, снова коснувшись губами моей шеи.
— Легко? — попытался улыбнуться я. — А я боялся раздавить тебя.
— Я совсем тебя не чувствую, — шептала она. — Как будто это просто тёплое одеяло… и оно колется.
«Вставай! Нужно быстро смыть с неё и с тебя весь негатив. Постель в стирку, комнату очистить.»
— Солнышко, нам нельзя лежать, нужно в душ! — я, наконец почувствовал вернувшиеся силы и смог подняться.
Габи попыталась сесть, но даже голову не смогла оторвать от подушки.
— Не могу… — словно извиняясь, сказала она.
«Быстрее! Каждую секунду негативная энергия с потом всасывается обратно. Повторный курс лечения она может не выдержать.»
Я, не размышляя больше ни секунды, подскочил к двери, открыл замок, сбросил одеяло на пол и легко поднял Габи. Боже, она же почти ничего не весит! Ногой открыл дверь в коридор, оставляя мокрые следы, словно только что вышел из душа.
Привлечённые шумом, из гостиной выбежали Клаус, Марта и какой-то мужчина в белом халате — наконец-то медицина прибыла? Последним высунулся Тоби. Не думая о том, как выгляжу, я почти крикнул:
— Включите душ!