Ветер перемен , книга вторая

Глава шестнадцатая

— На наше счастье профессиональная этика не позволила фрау Марте обвинять своих коллег, как она считала, в чём -либо без неопровержимых улик. — подводил я итог своего "похода" в семью Хеттвер. — Поэтому она просто сообщила по телефону, что из-за недостаточной квалификации врачей-стажеров ими возможно были поставлены неправильные диагнозы. А поэтому необходимо немедленно проверить состояние всех больных, которых они посещали. Срочность была обусловлена быстрым протеканием процесса, который она наблюдала у собственной дочери. Больше никаких разговоров по телефону она не вела. Утром, несмотря на то, что она имела выходной после дежурства, она отправилась в госпиталь узнать что там и как. Могла бы позвонить, но предпочла лично проверить состояние больных, так как имела перед собой пример дочери. В госпитале она нашла своих коллег почти в шоковом состоянии от количества летальных исходов, поэтому никакого вразумительного обсуждения не получилось. Разбор всего этого кошмара отложили до полного выяснения всех обстоятельств. Я проинструктировал её настолько тщательно, насколько это было возможно. Она будет придерживаться той же версии, что и раньше: некомпетентность с одной стороны и необычно высокая активность вируса, — с другой.По моим ощущениям, её это очень даже устраивает. Пока никого никуда не вызывали и опросов среди персонала не проводили. Что довольно странно, но если взять за основу вашу, Степан Афанасьевич гипотезу о дальнейшей судьбе этих террористов-гастролёров, то всё как раз очень логично: зачем привлекать внимание общества?

— Мою гипотезу? — усмехнулся Громов. — Я разве её выдвигал? По-моему, это твои домыслы!

— Ага, — внимательно посмотрев на него, кивнул я. — Хорошо, я согласен на должность Главного аналитика вашего отдела. Где расписаться в ведомости о получении премии?

— А ты быстро отошёл! — Громов удивлённо смотрел на меня. — Никак не могу отделаться от ощущения, что передо мной сидит не восемнадцатилетний станичник, а и правда, аналитик! Ну, не главный, конечно, но начинающий, точно!

— А у начинающего оклад намного меньше?

— Что-то ты слишком меркантильный...

— Ха, " слишком"! — продолжал я освобождаться от нервного напряжения откровенным валянием дурака. — Пока даже пфеннига не видел от вашей конторы, наоборот, вон ужин ресторанный пробегал, пока мои друзья чавкали мою порцию.

— Ну, извини! И не такие бывают накладки в нашей "конторе", как ты говоришь! — развел руками Громов. — Попробую что-нибудь с ужином придумать. Хотя уже поздно. — он посмотрел на часы. — Вы во сколько обычно заканчиваете?

— Да так, чтобы до отбоя успеть дотопать. Максимум до половины десятого.

— Ну, бутерброды с собой возьмёшь. — решил Громов. — Сейчас попросим Павла Васильевича. А как мама Габриэль объясняла коллегам выздоровление своей дочери ? Единственное и к тому же такое быстрое?

— А её особенно и не расспрашивали, опять же, на наше счастье. Все настолько были потрясены, что услышав, что с дочерью всё в порядке, порадовались и — забыли! Посчитали, что у неё как раз был типичный случай, в отличие от остальных. Тем более, что о намеренном заражении сирийцами пациентов никто не говорил. Даже если у кого-то и были такие мысли, просто побоялись, что могут за распространение паники вызвать кое-куда.

— Ты говорил, что тебя там видел какой-то врач вызванный фрау Мартой?

— Видеть-то он меня видел, но только мельком и ничего не понял — усмехнулся я. — Поэтому он предпочел помалкивать. Тем более, что ушёл он рано и никаких наших разговоров не слышал.

— Удивительно, но пока всё складывается наилучшим для нас образом. — откинулся на спинку дивана Громов. — Редко бывает такое везение. Но есть одно "но".

Я навострил уши, догадываясь о чём пойдёт речь.

— Если Габриэль получила такую же дозу, что и остальные , как ей удалось выжить? Ты ведь был там с самого начала и практически до утра. И ушёл, как я понимаю, когда кризис миновал. Кто и как её лечил? Ну и повторю вопрос: как ты понял, что Ахмед — террорист?

Ну вот что ему говорить? Пойдя на сотрудничество с Громовым, я, насколько удалось, вытянул информацию о нём. По моим ощущениям он был подходящей кандидатурой для дальнейшей работы с ним. Но пока полной уверенности не было. Я, как обычно сомневался в своих ощущениях и выводах и рассчитывал постепенно накапливать знания, перепроверять их и уже потом идти на полный контакт. Но события последних суток сломали весь мой сценарий . Что я сейчас могу ему сказать? Всё, как было на самом деле? Ха-ха, три раза!

— Почему ты молчишь? — не дождался моего ответа Громов.

— Да потому, что не знаю как вам всё объяснить, чтобы вы не подумали, что я дурачусь!

— А ты попробуй сказать без своих опасений. Изложи одни факты, а там посмотрим.

— Так факты я уже изложил: Габи была инфицирована, или как там правильно говорить? Когда я пришёл она была уже в тяжёлом состоянии, не могла даже подняться с кровати без посторонней помощи. Мне удалось остановить развитие процесса, а потом и повернуть его вспять.

— Что значит "удалось остановить"? — перебил Громов. — Чем ты его остановил? У тебя был антидот?

— А что, хорошая идея! — согласился я. — Если она вас устраивает, давайте так и запишем:"Я ввёл ей антидот"!

— Александр!

— Понял. Не устраивает. — кивнул я. — Но это вы её предложили.

— Перестань! — Громов начал закипать.— Есть же какие-то пределы юродству!

— Да не знаю я, как вам объяснить! — теперь уже я повысил голос. — И потому что это слишком невероятно для вас и потому, что я не знаю насколько могу вам доверять! Я ещё не понял вас до конца. Не получается вот так сразу. Хорошо вашей Линде: подошла ко мне, мы с ней поиграли в гляделки тридцать секунд и для неё всё ясно — свой человек! Теперь даже вы не сможете её переубедить. Потому что она доверяет своим инстинктам. А мы свои погубили. Почти... Нам нужны факты, доказательства, алиби, иначе — не поверим! Словам — грош цена. Клятвам — тем более! Вот как я могу быть уверен, что после моего рассказа вы не закроете меня в клетку и не побежите докладывать вышестоящему начальству, что поймали «синюю птицу»?