Ветер перемен , книга вторая

Глава двадцать первая

— Саша, ну я пойду? — спросила Габриэль.
— Солнышко, ты что?! Куда ты пойдёшь? Я тебя провожу!
— Мой дом всего лишь за углом...
— Габи, ты не хочешь, чтобы я тебя проводил? — перебил я.
— Конечно, хочу, но уже поздно, и тебе намного дальше идти.
— Раз ты хочешь — какие могут быть разговоры? Даже если я приду в полк к утру, всё равно пойду с тобой, потому что это настоящая пытка — быть весь вечер вместе и ни разу не обнять! Всё, не могу больше терпеть, пойдём! Я только скажу парням. Ты иди в раздевалку потихоньку, я догоню тебя.
— Виталь, отойдём! — отозвал я его в сторону. — Слушай, я пойду провожу Габи.
— Ну, это было и так понятно! — улыбнулся Виталий. — Мог бы и не говорить. Ты, конечно, нас не догонишь — не для этого идёшь провожать, — но сильно не задерживайся!
— Потому и говорю, что могу сильно задержаться. А если повезёт, то и вообще не приду.
— Ого, даже так?! — удивился он. — Ну, смотри сам, Сань! На подъём, конечно, никто не придёт, но потом тот же старшина может спросить, куда ты пропал.
— Скажешь, что я уже ушёл в ГДО. О, ты же слышал, дирижёр насчёт клуба романса говорил? Скажи, что пошёл выбирать помещение для него, ну, сам знаешь.
— А вы что ж, до утра гулять будете, что ли?
— Не знаю, Виталь, но пока не прогонит — буду с ней!
— Ох, Саня, смотри... — покачал головой Виталий.
— Всё будет абгемахт, Виталь! — хлопнул я его по плечу. — Давай, до завтра!
Я догнал медленно идущую Габриэль в коридоре и уже собрался обнять, но тут навстречу вырулила пара срочников — работников ГДО. На меня они не смотрели, пожирая глазами Габриэль. Она обернулась на звук моих шагов и улыбнулась чуть усталой улыбкой.
— Сильно устала, сокровище моё? — дождавшись, когда солдатики пройдут, спросил я.
— Чуть-чуть... — ответила Габи и потянулась губами.
Да чёрт с ними, даже если и увидят! Я бережно взял её лицо в ладони и с наслаждением поцеловал.
— Господи, какое же это наслаждение, ты себе не представляешь, Габи! — сказал я, отрываясь от неё. — Как много ты теряешь!
— Почему это я теряю? — засмеялась Габи, и весёлые искорки в глазах растопили усталость.
— Потому что у тебя нет таких сладких губ, как у меня!
— Это ты о каких губах сейчас говоришь? — склонила головку Габи.
— А вот об этих! — и я снова её поцеловал.
— Вообще-то это мои губы! — Габи оживала на глазах.
— Ага, твои! Были когда-то твои, а теперь они только мои. Я тебе их даю — на попользоваться!
Мои нежные глупости подняли настроение Габи, и она заметно приободрилась.
Мы забрали куртку Габи и мою шинель и вышли на улицу. Дождя не было, и на небо высыпали звёзды.
— Хорошо как! — вздохнула полной грудью Габи, беря меня под руку. Мы не спеша двинулись по направлению к её дому. Он действительно был совсем рядом — на соседней улице.
И что мы будем делать, когда дойдём до подъезда? Целоваться на улице? В этой толстой, неприспособленной для объятий шинели? У нас, конечно, есть опыт, но остаётся куртка Габи. Конечно, обниматься в одежде лучше, чем не обниматься совсем... но хочется ведь по-другому.
— О чём ты думаешь? — спросила Габи.
Да, стоит только на секунду отвлечься, как она сразу чувствует.
— Честно? — уточнил я.
— Конечно! — на губах Габи появляется лукавая улыбка.
— Да вот ломаю голову, как до тебя добраться через эту шинель и твою куртку! — говорю откровенно.
— А тебе только они мешают? — серьёзно спрашивает она, но в глазах пляшут бесёнки. — А мне — и всё остальное!
— Ну, мы же не будем прямо здесь... — говорю и жду реакции.
— А чего ж мы тогда так медленно идём? — делает большие глаза Габи, прекрасно зная, как они на меня действуют.
— Бежим? — предлагаю я, и она смеётся.
— Мы уже и так почти дошли! — отвечает она, и последние метры мы идём быстрее, глядя друг на друга с улыбками до ушей.
Габи открывает подъезд, и мы быстренько поднимаемся в квартиру. Я сбрасываю шинель на пол, стаскиваю с неё куртку, и мои руки начинают восхитительное путешествие...
— А я кушать хочу! — шепчет мне в ухо Габи, и мы, смеясь, протискиваемся на кухню.
Габи достаёт из холодильника наш излюбленный набор: масло, сыр, сервелат. Я из хлебницы беру батон пахучего свежего хлеба, наливаю воду в чайник и ставлю на плиту.
Габи, окинув всё это изобилие хозяйским взором, говорит:
— Я — в душ! Хочу смыть с себя все липкие взгляды из вашего ГДО!
Однако! Как ей удаётся всё замечать и не реагировать, оставаясь абсолютно спокойной и на вид безмятежной?
— Зёрна кофе — там! — показывает она на полку. — Кофемолка — ты знаешь где. Я выйду из душа и сварю кофе.
Кофе? Почти в полночь?
Габи скрывается в ванной, и вскоре оттуда слышен шум воды. Я достаю пакет с зёрнами кофе, ручную кофемолку, засыпаю двойную порцию и старательно кручу ручку.
А что будет после кофе?..
В дверях появляется Габриэль — лицо посвежевшее и отдохнувшее. На ней лёгкий халатик, оставляющий открытыми ноги почти на всю длину бёдер.
— Явление богини! — откровенно любуюсь я. — Какая же ты всё-таки чудесная, Габи! — вздыхаю. — Я, наверное, никогда к этому не привыкну...
— А почему ты вздыхаешь? И зачем к этому привыкать? — кокетливо спрашивает Габи. — Беги в душ, дальше я сама.
Упрашивать меня не надо — выхожу из кухни.
— Халат возьми тот, что на полке! — несётся мне вслед. — Это папин, но он свежий.
Своевременная информация — а то я уже думал в тесные джинсы облачаться.
Быстро принимаю душ, нахожу аккуратно сложенный халат и задумываюсь: его как надевать — прямо на голое тело? Почему-то у наших станичников не принято было разгуливать дома в одном халате после душа. Может, потому что душа не было? Впрочем, халата — тоже...
А, надену так! Не идти же в комнату к Габи искать труселя.
— У меня всё готово! — слышу голос Габи из кухни.
Распахиваю дверь ванной — и в нос ударяет восхитительный запах свежесваренного кофе. Эх, как мало нужно для счастья! Хотя нет — сегодня мне для счастья одного кофе мало. Душа требует большего. А уж о теле и говорить нечего!
Я захожу на кухню и встречаю взгляд Габи. Тут же проверяю волосы на затылке — не встали ли они там дыбом?
— Садись, — Габи пододвигает чашку кофе. Большая тарелка с бутербродами стоит на середине стола.
Я присаживаюсь на стул, Габи — на свой, и мы начинаем полуночный перекус. Мы впервые одни в это время — ещё и в таком провокационном виде.
Я абсолютно не замечаю ни вкуса кофе, ни бутерброда с сервелатом — только помню, что он был всегда вкусным.
— Бери ещё, — говорит Габи, и я недоумённо смотрю на свою пустую руку — куда пропал бутерброд? И тут же глаза возвращаются на место — на Габи.
На ощупь беру ещё один бутерброд — такой же безвкусный и мгновенно пропадающий неизвестно куда.
— А кофе? — напоминает Габи.
Тут ещё и кофе? Вот так сюрприз!
— А я тогда смогу уснуть? — спрашивает мой второй я, сохранивший способность хоть что-то соображать.
— А ты собрался спать? — Габи уже не шутит и не улыбается. Её глаза подёрнуты какой-то дымкой, и в голосе слышно напряжение.
Чувствую, что и у меня внутри поднимается нечто такое, от чего сердце начинает биться чаще, сбиваясь с ритма. Я ставлю кофейную чашку на блюдце — и она при этом выбивает мелкую резкую дробь.
Мы одновременно встаём с мест, Габи делает ко мне движение, но я резко наклоняюсь и подхватываю её на руки. Тут же её руки обнимают меня за шею, а губы впиваются в мои. Не видя ничего перед собой я, чудом не споткнувшись и не зацепившись ни за что, несу Габи в её комнату и бережно опускаю на кровать. Тут же мои губы соскальзывают вниз, я целую точёную шею, ямочку между ключицами, руки находят пояс халата...