Ветер Полуночи

Эпилог. Путь на север, дорога на юг

Изба устояла перед бурей. Отец все-таки ставил ее по уму, хотя едва ли знал, чему будут противостоять бревна и очаг.

Анникен поднялась по крыльцу, миновала неприкрытую дверь. Щучья челюсть болталась на сквозняке на прежнем месте под матицей. На полу наметало снег. В закутке было темно, и ей разом вспомнилось, как очнулась поутру, ощутила собственную наготу и тепло, подаренное мирком. Наверное, он мог и сневолить ее, да ведь она и сама предлагала себя в уплату за помощь Аске. А он прятал глаза, как-будто ему с вредными хийси управляться сподручнее, чем с девичьим телом. И все ж не оттолкнул, поддался. Анникен не смогла сдержать улыбки, вспоминая прошедшее.

Она подняла плащ, он снова мягко обхватил плечи. Под плащом нашелся и вороний оберег. Анникен подумала мгновение и нацепила его на шею, где висело Око Хорта. Сняла с крючка торбу, перекинула через плечо.

Лавка у дальней стены горницы опустела, шкуры валялись на полу, рядом с каплями потемневшей крови. Анникен подивилась, как это слезы не грозят прорваться, как это в груди не растекается боль. Вздохнула только. Видать, все слезы излила вчера мирку в плечо. Прислушалась к себе, но стыда от содеянного не ощутила. Да и чего жалеть, если каждому от того теплее стало.

Она взяла крохотную фигурку Йены, которую вырезал отец, уложила в торбу, добавила связку вяленой рыбы, замотанную в ткань. Еще одну связку оставила на столе. Оглянулась на ставшие чужими стены да на остывший очаг и не ощутила больше той клетки, что так долго терзала ее. Вышла на воздух, оглядела без страха занесенные снегом развалины ватажьей избы. И снова не отозвалось в груди, замерло.

Анникен вздохнула и по привычке положила ладонь на поясок, где крепился прежде топорик. Вот когда защемила в груди досада. Канул топорик в непроглядную бездну, податью Ньерду. Да только как же в путь идти безоружной? Она вернулась в домовину, заглянула в закуток. Из-под лавки торчали плечи лука, с которым пришел мирк, но не за ним она подалась. Рукоять меча была шире, чем у топорика, а лезвие тяжелее в разы. Она привязала клинок к поясу, прикрыла плащом и вышла из избы, чтобы больше никогда в нее не возвращаться.

***

Ледяной ветер рванулся с предгорий, промчался над лесом, сцепился с теплыми потоками воздуха, клубящегося над заливом. Навстречу ветру ползли тяжелые тучи. Тучи сулили неистовый шторм. Потоки холодных дождей смоют остатки полуночного колдовства, и боги Реннерсгарда вновь воцарятся на оскверненной земле и в водах залива. Их гнев был понятен и справедлив. И все же, он не смог удержаться.

У ветра четыре крыла

И десяток когтистых лап

Холодные иглы северных ветров впились в бока разбухших от влаги туч.

И режет плоть как острие ножа

Вихрь

Что рождается на воле

Серые громады на глазах распадались на части, их подхватывали вихри, уносили ввысь, распыляли морось над скалистыми берегами.

Я тот, кто звал тебя, я тот, кого ты будешь слушать

Я тот, в чьих пальцах цепь

— И слышно, как звенья гудят, — добавил он вслух, наблюдая, как подвластные ему северные ветра загоняют тучи обратно к открытому морю.

Ох, и разгневается одноглазый Хорт, запомнится ему надолго вкус полуночного колдовства. Пусть впредь он оградит земли Реннерсгарда от гостей с севера.

Он подошел к опустевшей избе, постоял перед оберегом из щучьей челюсти. Не пустила. А жаль. Там под лавкой в закутке остался верный лук и тетива, там на столе лежали три полоски вяленой рыбы. И парка, жаль ее, осталась в сенях. Он подумал даже развалить домовину, разметать вихрем стены, но делать этого не стал. Отыщет что-нибудь в барахле старых реннеров, а добрую избу трогать не станет. Он вспомнил Анникен, ее объятия и тот прощальный взгляд. Она не понимала до сих пор, но, кажется, смирилась. И ушла.

Так даже лучше.

На восточном небосклоне проглянули первые звезды, когда он вышел в путь. Заря утопала в скопищах туч, которые вновь собирались над далеким морем. Он шел споро, хоть и не было в том нужды. Он не оглядывался, ведь нужды в том было еще меньше. Чего уж теперь сожалеть и каяться.

Наверное, он мог бы обратиться черной птицей, взмыть выше леса и горных вершин, довериться ветру. Но даже если и эта способность туна перешла к нему, лететь в Заболотные земли долго. Аска обещала, что каменный круг, спрятанный в лесу, доставит его к родным гораздо быстрее. Если с ним сладить.

Он сладит. Шагнет в бездну с улыбкой и выйдет из нее омытый колдовством у самого порога Полуночного края.