Ветер с Северного моря

Глава 13

После отъезда гостей мистер Нордстранд познакомил слуг поместья с их новой хозяйкой: все были англичане, и их было довольно много… В несколько раз больше того количества, которым обходилось поместье Валентов. Слуги показались Хелен вежливыми и услужливыми: они приняли миссис Нордстранд с интересом и любопытством. Хелен чувствовала, что она нравится прислуге поместья, но все же ощущала на своей коже плохо скрытые удивленные взгляды. Отпустив слуг, Хелен провела долгий, серьезный разговор с экономкой дома – мисс Майн (к изумлению хозяйки дома, эта экономка была довольно молодой – всего на пять лет старше нее самой, но она имела опыт работы и хорошие рекомендации). Мисс Майн была спокойной, немного холодной, но умной и практичной женщиной: она показала миссис Нордстранд все комнаты, все склады, кухню, даже погреб, в котором хранились многочисленные бутылки вина и припасов… И много рыбы. «Хозяин любит рыбу, мэм, и часто заказывает ее на ужин» – заметила мисс Майн, увидев приподнятые брови Хелен. «Как замечательно. И все же я предпочитаю разнообразие в пище,» – сказала на это хозяйка дома: она не была противницей рыбных блюд, но не находила их очень уж вкусными. В Брайстед-Манор она привыкла к мясным блюдам, и рыбу Валенты ели очень редко. Увы, ее муж, как оказалось, был любителем даров моря, и она ничего не могла с этим поделать, кроме как смириться… Ненадолго.

После знакомства с домом, слугами и новыми обязанностями, Хелен и Бьорн-Магнэ выпили чаю с управляющим поместья – добродушным, но цепким мистером Хофманом, – также с опытом и высокими похвалами прежних нанимателей. Как сказал потом Бьорн, ему пришлось посудить этому человеку высокую зарплату, которая в два раза превосходила той, что он получал, работая на предыдущем месте. И вообще, ее муж выглядел очень гордым и довольным собой. И, заметила Хелен, несмотря на иностранное происхождение хозяина, слуги Мидскуг-Манор слушались его с полуслова и уважали его. Ей казалось, что она, англичанка с темной кожей, никогда не будет так любима и уважаема этой самой прислугой, как их заморский хозяин.

После всего этого Хелен и Бьорн-Магнэ с интересом рассматривали подарки, подаренные гостями в честь их свадьбы, а затем новоиспеченная жена с гордостью ознакомила своего мужа со своим богатым приданым… Она думала, что ее муж будет впечатлен, но он лишь бросил скучающий взгляд на все ее сундуки с приданым и заявил, что она может оставить себе свои две тысячи фунтов стерлингов на личные траты – для него эта сумма не имела никакого значения. И в этот момент Хелен поняла, что, возможно, Вивиан была права, когда сказала: «Он мог выбрать любую другую, но он выбрал тебя». Ведь что она смогла принести в этом брак? Себя? Эти сервизы? Серебряные подсвечники, безделушки, постельное белье? Эти две тысячи, которые она раньше считала огромным приданым? Единственными ее ценностями для Бьорна-Магнэ были ее достойное происхождение, девственность и возможность быть принятым в местное общество… Только и всего.

Ужин прошел в тишине: наедине с супругом, Хелен чувствовала себя неловко и не знала, как начать беседу. Да она и не желала ее начинать – разве это ее задача? Пусть ее муж сам ищет пути расположить ее к себе, ведь это он захотел ее в жены и настоял на этом браке. Но Бьорн-Магнэ не высказывал никакого интереса к ее особе и, должно быть, и не собирался покорять ее сердце – он тоже молчал, вкушал свои любимые рыбные блюда и пил вино. Он выпил четыре бокала, и оставался трезвым, но Хелен, как и обещала ему и самой себе, выпила лишь два, а затем пожаловалась на головную боль и попросила у него разрешения пойти в свои покои. «Конечно, Хелен. Ступайте,» – было все, что она услышала от мужа, и это его равнодушие к ней задело ее за живое: он вел себя так, будто не был женат на ней, словно их брачной ночи, полной огня, не произошло! А ведь она думала о ней весь этот день, и гадала, когда он вновь напьется, чтобы заставить себя прийти в ее постель.

Этой ночью она спала одна. И следующую ночь тоже. И еще одну. И еще. И еще две недели… Ее супруг не приходил в ее покои и был совершенно равнодушен к ней. И она понятия не имела, почему. Она утешала себя тем, что так даже лучше, что ей невыносимы новые ночи с ним… Но она хотела детей и понимала, что, если ее муж будет и дальше избегать супружеского долга – ни о каких детях речи быть не может…

Но ведь он обещал ей.

Обещал.

И она заставит его выполнить свое обещание. Но на данный момент перед ней предстояла другая задача, которую больше невозможно было откладывать на потом – церковь.

Как оказалось, Бьорн-Магнэ не был религиозным человеком. Ни капли. Правда, он сказал, что читал Библию, но нашел ее «странной и старомодной, более подходящей для средних веков, чем для современности.» Это заявление Хелен нашла довольно некрасивым и заявила ему, что, если он действительно намерен стать частью английского общества, то его взгляды на Библию не имеют никакого значения – он должен ходить в церковь!

Дождливым субботним утром, за завтраком, на котором присутствовал и мистер Хаврюд (гостивший у них слишком долго, по мнению хозяйки дома), Хелен громко огласила, что завтра утром все они едут на утреннюю церковную службу в приходскую церковь, в которой проходило бракосочетание Нордстрандов.

– Езжайте, Хелен, но без меня, – бросил на это Бьорн-Магнэ, не подумав ни секунды.

– Миссис Нордстранд, прошу, не настаивайте, – вежливо сказал Стайн Хаврюд. – Мы, моряки, не верим в библейского Бога. У нас есть наш собственный.

– Правда? – иронично улыбнулась Хелен. – И какой же это Бог, мистер Хаврюд?

– Всякие морские твари подчиняются его воли. И ветер. И проклятые чайки, которые обсир…. То есть, матросы много и часто моют палубу, мадам. Если вы понимаете, о чем я, – объяснил мистер Хаврюд, к счастью, вовремя вспомнив о том, что находится в компании истинной леди. Ему трудно было подбирать слова – английским он владел весьма неплохо, но это был «морской, профессиональный, капитанский английский», полный ругательств и метафор, к которым он привык за долгие годы своей работы. Но в присутствии миссис Нордстранд ему пришлось думать дважды, перед тем как открыть свой рот.