Ветер с Северного моря

Глава 16

Сперва Хелен удивилась этому короткому, решительному ответу, но потом понимающе усмехнулась: так это сюда он сбегает, как рассерженный, упрямый мальчишка от строгой матери!

«Но я ведь не строгая мать, а жена, и всего лишь, что я требую от него – соблюдение правил приличий. Неужели для него так сложно это принять? Здесь, на этом пляже нет правил: волны бьются о камни тогда и как им это заблагорассудится, ветер меняет направление каждый час, и даже чайки кричат так громко, словно пытаются лишить слуха всех, нарушивших их покой и прием пищи. И мой муж такой же: ветряный, непостоянный, и напоминает собой чайку – я вошла в его жизнь и пытаюсь приучить его к порядку, а он улетает от моих справедливых рассуждений и просьб – в ветер, к морю, от меня! – думала Хелен, смотря на супруга с неодобрением в глазах. И это неодобрение она скрыть не пыталась и не желала: пусть видит, что она поняла его натуру. Пусть знает, что она разгадала его. – А может, вы, Бьорн-Магнэ, считаете себя подобным этому морю? Таким же грозным и непокоренным? Увы, я таким вас не вижу – скорее, холодным и расчетливым. Пусть работники на ваших верфях подчиняются вам, я – не одна из них. Вы получили в супруги настоящую леди, и я останусь ею до конца моих дней – нравится вам это или нет.»

– От меня. Как занятно, – криво усмехнувшись сказала вслух Хелен, обращая свой взгляд на море. В этот момент Бьорн-Магнэ казался ей жалким. Таким жалким, что она пожалела о том, что позволила себе провести с ним ночь… Пусть даже и великолепную. Еще вчера она считала, что они могут «жить», а не «существовать», но сейчас с отвращением поняла, что этого никогда не случится: он не изменится и не позволит изменить его ей. Что ж, все-таки, она ошиблась, и он и есть море – непокоренное и дикое. – И каким же образом я причиняю вам беспокойство?

– Я уже высказался, Хелен. Вчера, в карете, и, пожалуйста, давайте больше не будем возвращаться к этой теме, – требовательным тоном ответил ей муж, также смотря на море, расстилающиеся перед его глазами.

Они нарочно не смотрели друг на друга.

– Нет, мой дорогой супруг. Раз уж вы привели меня сюда, в место вашего покоя, расскажите мне, – потребовала ответа Хелен. Она куталась в свою шаль и чувствовала, как по ее коже бегали мурашки. Но ее кровь медленно, но неизбежно закипала от раздражения ее мужем, и она готова была выслушать его, а также высказать ему все, что она думала. Вчера в карете она была благоразумной и поверила в компромисс. Вчера она дала волю своей страсти. Вчера она хотела от него ребенка… Хочет и сейчас. Ведь он и только он имел право заниматься с ней любовью.

– Возможно, этой ночью мы зачали нашего первенца. Так вы действительно желаете услышать нелестные слова? – Бьорн-Магнэ все же взглянул на жену, но она смотрела вперед, на море, и, сама того не осознавая, хмурила свои брови.

– Я прошу от вас уважения и понимания, сэр, но встречаю лишь упрямство и мальчишество, – честно призналась Хелен.

– Вы правы, черт побери. Именно таким я и был: я сбегал от вас и не слушал ваши доводы. Вы в праве требовать уважения, и я обещаю вам, что выполню все ваши желания. Вы желаете, чтобы я одевался элегантно и красиво? Я выполню это.

Эти слова заставили Хелен поднять на мужа удивленный взгляд: как? Он не желает ссоры? Кроме того, он признает, что вел себя как последний идиот? Как трус?

– Почему вы говорите мне все это? – покачала она головой. Но она была довольна. Он признал ее величие над ним.

– Потому что, как я уже сказал вчера, я желаю идти с вами по одному курсу. Желаете ли вы того же? – Бьорн-Магнэ смотрел на нее с каким-то странным блеском в глазах.

– Я уже говорила вам это, сэр, но все же повторюсь: да, – холодно ответила ему Хелен, совершенно не понимая, почему он желает услышать ее согласие еще раз. К чему все это?

– Тогда дайте мне вашу ладонь, Хелен, и позвольте мне прийти в ваши покои и этой ночью, – тихо сказал Бьорн-Магнэ и протянул ей свою большую, несколько мозолистую ладонь.

Она желала бы довериться ему. Она желала бы забыть о том, что он купил ее, что он воспользовался ее слабостью и семейными обстоятельствами. Она хотела бы смириться с тем, что стала всего лишь женой буржуа, но ведь когда-то она дала себе слово не забывать о том, кем она является на самом деле. И она дала себе обещание никогда не забыть о том, кем является он.

Хелен боялась. Боялась довериться. Боялась вновь обжечься. Но она была связана с ним перед Богом и обществом, и только его дети будут теплиться в ее утробе. Его дети. Его кровь. Кровь ее детей будет смешана, но разве она будет любить их меньше того, чем они того заслуживают?

Нет, она никогда не станет такой жестокой, как ее мать.

И она никогда не станет такой же несчастной, как Офелия Валенти – заключенная в темные, невыносимые оковы брака с нелюбимым человеком, укравшим ее честь и гордость.

«Офелия молча страдала, но не пыталась изменить свое положение. Ее ребенок был несчастлив, возможно, забыт отцом и не знающим материнской ласки и любви. Но я должна попробовать. Я не Офелия. Я буду бороться. Другого пути у меня нет. И другого мужа тоже. И ведь он обещает измениться, и я поддержку его в этом. Я научу его манерам, хорошему вкусу и заставлю его полюбить чтение, ведь я ни разу не видела его с книгой,» – наконец, приняла решение Хелен и молча вложила свою смуглую ладонь в его белую.

– Но Бьорн-Магнэ, мы взялись за штурвал нашего брака еще вчера, так почему вы желаете от меня нового подтверждения? Я пригласила вас в свои покои. Я была там с вами – нагой и искренней. Мне горько от того, что вам не хватило этого, – с горечью сказала Хелен.