Ветер с Северного моря

Глава 25

После поездки в город миссис Валент разговаривала с дочерью лишь короткими фразами и не смотрела на нее: всему виной была мисс Энн Хопс, поинтересовавшаяся будущим балом в Мидскуг-Манор. «Бал? Хелен не говорила мне о том, что устраивает бал,» – с улыбкой сказала тогда миссис Валент. «Я… Это должно было бы стать для вас сюрпризом, матушка,» – нашлась Хелен, вдруг с ужасом вспомнив об этом давно запланированном событии… Бал, который она устраивала для местных буржуа, и на который не была приглашена ни одна благородная семья. «Бал в мою честь? Ах, не стоило!» – миссис Валент наигранно всплеснула руками… И тогда Хелен вынуждена была признаться в своей вине.

– Значит, ты все же решила надеть на себя буржуазное платье, моя дорогая, – с ироничной улыбкой сказала миссис Валент, когда сестры Хопс покинули их.

– Вы сами сказали мне, что я не Валент, а Нордстранд, и что относить себя к поместной аристократии я уже не имею права. А теперь вы удивляетесь тому, что я приняла это как должное? – беспомощно, тихо спросила Хелен.

– Я думала, что ты сильнее. Что ты будешь бороться с этой грязью… Но ты радостно обмазалась ею… Что ж, устраивай свой бал для буржуа, только знай, что в этот день я не выйду из моей комнаты, – холодно бросила на это миссис Валент и, гордо подняв подбородок, быстрым шагом зашагала вперед.

«Эта женщина так противоречива! Говорит одно, затем – второе! А завтра она вновь скажет, что я не виновата в моем падении!» – с нарастающей в душе яростью подумала Хелен, даже сжав кулаки, но поспешила вслед за матерью.

Такой тщательно распланированный Хелен день был грубо испорчен, и она была сердита на мисс Хопс и ее сестру за то, что они встретились на ее пути… Если бы ни они… Если бы только Энн промолчала о скором бале… Но разве в этом была вина Энн? Она поинтересовалась событием, на которое была приглашена самой Хелен! Это так естественно… Но в такой неподходящий момент!

Шагая вслед за матерью, Хелен разрывалась от злости на нее и отчаянием того, что теперь будет. А что, если ее мать смертельно обиделась? Вдруг она уже решила, что уедет? За что… Господи, за что?

Но миссис Валент и не думала уезжать: по приезду в Мидскуг-Манор она пожаловалась на головную боль и скрылась в своих покоях. Она не вышла даже к ужину, на который Бьорн-Магнэ, как и обещал, настрелял дичи. Этот ужин прошел в молчании: Хелен и ее супруг сидели рядом и не смотрели друг на друга. Бьорн-Магнэ даже не поинтересовался причиной отсутствия за столом тещи, а Хелен, не дождавшись этого вопроса, решила проучить его и наказать его безмолвием со своей стороны. Но напрасно: муж и сам не сказал ей ни слова. Бьорн-Магнэ быстро расправился со своим ужином и десертом, молча поднялся из-за стола, вышел из столовой, и больше в этот день Хелен не видела его… Не видела она его и вечером – он не пришел в ее спальню, и Хелен провела вечер и ночь в одиночестве – не смыкая глаз и мучаясь мыслями о матери, гордости, статусе и будущем бале. Отказываться от бала было уже поздно: все было устроено и оплачено, поэтому это зло Хелен решила пережить… Как-нибудь. О чувствах Бьорна-Магнэ она не беспокоилась вовсе: ее мать была для нее важнее. Свою мать Хелен ставила выше него. И выше себя. Поэтому она с болью и страхом думала о том, как ей следовало поступить: принять свой статус буржуа (что она с такой настойчивостью намеревалась сделать ранее) или же последовать совету… Нет! Не совету! Желанию! Последовать желанию матери бороться?

Ночь без сна сказалась на внешности Хелен, и утром миссис Валент, все же спустившаяся к завтраку, вслух отметила, что ее дочь выглядит «неподобающе леди». Бьорн-Магнэ на завтраке не было. Слуги доложили, что он покинул дом еще до рассвета. Куда он собирался и когда намерен был вернуться – они не знали. Отсутствие мужа и комментарий матери заставляли Хелен злиться, но скрывать эту свою злость за улыбкой.

После завтрака миссис Валент попросила дочь провести ее в галерею, «если таковая в этом доме имеется», и Хелен с радостью подставила ей свой локоть. Однако, если хозяйка думала, что ее гостья оценит грозовые полотна с кораблями и штормами, она ошиблась: едва зайдя в галерею, миссис Валент ахнула, прижала ладони к сердцу и отчитала Хелен за то, что та позволяла «этой Тьме и Смерти» царить в ее доме. «Эти полотна нужно сменить… Хелен, моя дорогая, скажи своему мужу… Или нет! К чему говорить? Просто смени их! Если у твоего норвежского буржуа совершенно отсутствует вкус к прекрасному и светлому – возьми дело в твои руки! И пусть он попробует возразить!» – сердито сказала миссис Валент. В ответ ей Хелен только испуганно подумала, что скажет ее муж, если она действительно сменит этот шторм на пастель и цветы, но не сказала ни слова ни в свою защиту, ни в защиту вкуса своего мужа и хозяина этого дома. «И не только эти картины, но и всю мебель требуется немедленно заменить! Мы сейчас же поедем в город, разыщем журнал этого года и закажем все новое. Мы сделаем этот дом достойным тебя. Пусть буржуа, которых ты так опрометчиво пригласила сюда, увидят, что миссис Нордстранд возвышается над ними, как цветок над червями!».

Слова матери – жестокие, безжалостные, резкие – вызвали у Хелен порыв рвоты, но она сдержала его и послушно кивнула. Затем, извинившись перед матерью, Хелен поспешила в свои покои, и там ее вырвало. После она легла на кровать, свернулась, как котенок, и сцепив зубы, изо всех сил сдерживала слезы, которые, знала она, заставят ее глаза и лицо опухнуть и тем самым привести к новому недовольному комментарию ее дорогой матери… Но через четверть часа она вернулась к своей гостье с улыбкой и послушными кивками, и повезла ее в город, как та того и желала. Журнал с мебелью моды этого года был куплен, мебель выбрана и заказана… И следующим утром, не дождавшись прихода мужа на завтрак, Хелен разыскала его сама.